Туфли красные, платье в пол,
Губы алые, синь в глаза,
Ветер по́д ноги листьев намёл,
Ну, пора творить чудеса!
В осени золотой
Женщина в красном,
С ветром в обнимку,
С дождём в бокале,
Что может быть прекрасней,
Вы, возможно, такую ждали.
Осень мазками раскрасила лес
И моё настроение тоже,
Я уютно-нежная, как шартрез[2],
Настроение – осень! Хорошо же.
Опять осень, опять дожди,
Небо серое, бродят тучи,
Завернулась в плед, пью глинтвейн,
Монотонный дождь грусть озвучивает.
Встреч всё меньше, полно потерь,
Черно-белая кинолента,
От камина бесшумная тень
Напоминает жизни фрагменты.
За окошком рябина мокнет,
Кот мостится поближе к огню,
Птицы строятся в стаи нестрогие,
В небе устраивая толкотню.
Скоро снег. В тишине оглохнем,
Ты и я в объятиях жизни,
Ты всё больше молчишь, я пишу стихи,
Мысли неуловимы, иконописны.
Жизнь неспешная стала чинною,
А время летит со скоростью бешеной,
Мимо просёлков, деревень покинутых,
Мимо полей и вершин заснеженных.
Скоро будет остановка конечная,
Говорят, там тоннель, а в конце много света.
Мне на память пришла примета —
Чтоб вернуться сюда, надо бросить монету.
Открываю окно настежь,
Ловлю в руки дождя нити,
Забирайте монеты, нате,
Всех любимых и нас верните,
Через сто лет иль через тысячу,
Не стесняйтесь, берите, берите,
Всех верните на земле прописанных.
Опять осень, опять дожди…
Мысли вслух у дождя подслушанные.
Я монеты за всех кинула,
Возвращайтесь! Слышите?..
Через стекло оконное
На проспект роскошный
Смотрят одиноко,
У кого всё сложно.
И сквозь дождь осенний
Всё кажется размытым,
Плывут по лужам тени
Любимых и забытых.
И фонари, как звёзды,
Из прошлого им светят,
И дождь, как чьи-то слёзы
Росою на букетах.
Размыты силуэты
Людей, деревьев, зданий,
И контуры планеты
Теряют очертанья.
И в гулком одиночестве
Одни воспоминанья,
И дождь стучит пророчеством,
Диктуя предсказанья.
Плывут зонты по улице
Раскрытыми ладошками,
И фонари сутулые
Стоят совсем промокшие.
Мимо стекла оконного
Всё смотрит одиночество,
И дождь стучит минорно
И ставит многоточия…
Фонарь чугунный, кованый
Был безнадёжно стар,
Он в жизни видел много
И горя, и фанфар.
Дождями зацелованный,
Был очень одинок,
Считал себя бракованным —
Убог и одноног.
Он с виду был железным
Циклопом одноглазым,
В душе же – добрым, нежным,
Надёжным и отважным.
Он мёрз в снегу глубоком,
На солнце раскалялся,
И всё же одиноким
Он помогал встречаться.
Он освещал дорогу
Пришедшим, уходящим,
Не спрашивая строго
С очередных спешащих.
Заглядывая в окна,
Он плакал и смеялся,
Кричал: «Готов я мокнуть,
Чтоб ты совсем остался».
Мы в суете житейской
Бежим, не замечая,
Их, рыцарей из детства
С железными плечами.
Спасибо, фонарь старый,
За службу, и за дружбу,
За верность, свет янтарный,
За скромность неуклюжую.
Цветок тебе в окошко
Поставлю, не забуду,
Порадуйся немножко,
Бессменный мой дежурный.
Чтобы подняться – надо упасть,
Чтобы нашли – потеряться,
Чтобы иметь – украсть,
Ценное не валяется.
Я упала и поднялась,
Потерялась, но не нашли,
Я очень хотела украсть,
Но воспротивилась часть души.
И вот я бреду не найденная,
Не ценная, не украденная…
Вновь серый дождь за окном
Монотонно стучит, убаюкивает…
Она долго ждала, а он всё не шёл,
Ни улицей, ни переулком.
Мимо проехало много машин,
Из них сто сорок, как белые зимы,
А потом вечер цвета укрыл,
И они стали неразличимы.
Узнала, увидела издалека,
И она, воробышком радостным,
В вечернем платье, на каблуках
Выпорхнула из парадного.
Раскрыла зонт, обняла,
Засмеялась, защебетала:
«Я так долго тебя ждала!
Как Золушка королевского бала.
Пойдем скорей, есть пирог и чай,
И конфеты твои любимые,
На стол поставим розу печальную
И попробуем быть счастливыми».
Фонарь в окошко зарёванное
Нечётко и расплывчато
Глядит на рай ворованный,
Слышит признанья сбивчивые.
«Я не могу остаться,
Ты же всё понимаешь,
Ещё надо подстраховаться —
Зайти в ресторан с друзьями».
На столике роза подаренная,
Постель незаправленная распахнута,
И ожидание, птицей раненой,
Сидит в углу, как на плахе.
Дождь шаги отсчитывает,
Невидимые следы смывает,
Тело горит,
Как от шерстяного свитера,
А душа на льдинки разбита.
Серый дождь за окном стучит:
«Забудь, забудь, забудь».
Сирена скорой спасеньем звучит,
А она мокрым пятном на полу
У сатаны на балу…
Мне снится весна…
Уж которую ночь
Стучится в мою невесомость,
Но снится не зелень,
А грязь,
И река, льдом скованная.
И мятый тающий снег,
И лужи с осколками льдинок,
И жуткий вороний смех
На фоне этих картинок.
И кот, чуть живой после драки,
И голые руки дерев,
И очень худые собаки,
Лающие нараспев.
И я, в этом мо́роке сонном,
Пытаюсь нащупать путь,
Раскрыв глаза, растопырив руки,
Проваливаюсь во тьму.
И вдруг солнечный зайчик
Отразился в мутной воде
И прыгнул ко мне в карманчик,
Сделав дырочку в лоскуте.
И повёл, и повёл по струнке
Золотой, дрожащей слегка,
– Здесь вырастут незабудки,
А здесь – одуванчик желтее желтка.
И серое небо наполнится синью
И отразится в глазах,
И весна запахнет ванилью
И куличами во всех церквах.
Мне снится весна
Уж которую ночь…
Я бреду наугад, впотьмах,
