А сейчас вернулась в комнату и стала смотреть в окно на свой город, уже не чувствуя с ним родства, уже принадлежа другому миру — и наслаждаясь этой своей принадлежностью. Рядом суетилась Трюф, собирая для Эльи вещи в дорогу. Девушка, будучи не в состоянии увлечься этим процессом, на вопросы служанки отвечала рассеянно и односложно. Какая, в конце концов разница, чем будет набит её заплечный мешок?..
— Я взяла для вас на кухне коробочку с солью, — сообщила Трюф. — В этих придорожных гостиницах иногда даже такой мелочи не допросишься… К тому же, если вдруг — да не допустят того боги! — вы встретите порождения нечистой силы, соль — первейшее средство для тех, кто не обладает магическим даром. Хотя у графа, должно быть, найдётся какой-нибудь амулет… Но я на всякий случай.
— Спасибо, — сказала Элья.
Вскоре появился и сам граф. Высокий, подтянутый, в дорожном костюме цвета лесного ореха, он смотрелся очень интересно — хотя с Грапаром по-прежнему сравниться не мог.
— Дорогая госпожа Элья, — проникновенно сказал Лэрге после ожидаемых расспросов о самочувствии, — я должен извиниться перед вами. Я вчера вёл себя очень несдержанно…
— Что вы, всё в порядке.
— Нет, я правда виноват. Но поймите меня правильно, я вырос в среде, где человек, поднявший руку на женщину, заслуживает, по крайней мере, хорошего удара шпагой, а вы, к тому же, оказались теперь в очень опасном положении…
Элье стало весело, и она едва сдержала улыбку.
— Значит, вы бы стали за меня драться?
— Конечно, — серьёзно сказал Лэрге. — Я всегда готов за вас драться. Как вчера, так сегодня или завтра, или…
Элья закатила глаза.
— Не стоит, уверяю вас. Я прекрасно себя чувствую. И поверьте, всё, что случилось, случилось только к лучшему… Я ведь еду с вами, — сообщила она, не скрывая радости, — вы же знаете?
Лэрге кивнул, помрачнев.
— Да, я слышал. И… я, конечно, потрясён вашей храбростью — но неужели же это так необходимо? Грапар, возможно, говорил вам: мой дом полностью в вашем распоряжении, и я был бы счастлив, если бы вы…
— Лишнее, господин Саввей, — улыбнулась Элья, — я не могу не ехать. Как, наверное, и вы.
— Да, — кивнул Лэрге, — я тоже не могу… Грапар чрезвычайно убедителен: говорит, если болеешь за своё дело, то значит, идти надо до конца… Конечно, бумагомарательство — не самый эффективный метод. Но я всегда был против решительных мер… а теперь Грапар привёл мне некоторые доказательства преступной политики короля Эреста, и я, как честный человек, просто не могу закрыть на всё это глаза. И в том, чтобы помочь Сопротивлению посадить на трон более достойного правителя, я вижу свой долг. Но зачем это вам?
— Потому что у меня тоже есть долг, — заявила девушка. — Долг перед моими родителями. Они, если вы не знаете, погибли при крушении Лебединого моста, которое было подстроено королём и его… приближёнными.
Элья слегка запнулась, потому что перед глазами, будто наяву, тут же выросла сухощавая фигура главного министра Дертоля. Что бы он велел сделать с бывшей танцовщицей придворного театра, если бы её поймали вчера и привели к нему? Наверное, поступил бы по закону. Элья понятия не имела, что полагалось ей за участие в краже зеркала, но подозревала, что, по меньшей мере, тюрьма. С лёгким бы сердцем он отдал приказание? И каково было ему узнать, что его могущественное заклятие, которым он когда-то защитил свою страну и своего короля — а ведь Дертоль наверняка видел это как-то так — скоро будет разрушено благодаря его любимой танцовщице?..
Элья тряхнула головой. На том пути, который она выбрала, нельзя было ни сомневаться, ни жалеть.
Лэрге меж тем посочувствовал её потере, покачал головой, и начал рассуждать о том, какая великая миссия возложена на их плечи. Говорил что-то о совести и справедливости. Его слова были иногда до нелепого высокопарными, и у Эльи возникало чувство, будто она смотрит спектакль по плохой пьеске — хотя граф был искренен, она не могла в этом сомневаться. Впрочем, слушала его Элья вполуха, погружённая в себя и в своё счастье. Рядом по-прежнему возилась Трюф, абсолютно, кстати, не смущавшая Лэрге — и Элья восхитилась предусмотрительностью Грапара, который не стал открывать перед этим рассеянным человеком всех карт.
Лэрге, словно прочитав её мысли, тоже затронул эту тему.
— Вы, кстати, не знаете, что за волшебника мы должны встретить на каком-то острове? — спросил он, выдернув Элью из раздумий.
— М?.. — Девушка с трудом сосредоточилась, заставляя себя вернуться к разговору. — А… ну… разве Грапар вам не рассказывал?
— Нет, он просто сказал, что мы едем за каким-то магом, который нам поможет вернуть прежнюю Шемею, а также освободить от власти Татарэта остальные страны.
— Тогда, я думаю, Грапар всё расскажет попозже. В своё время.
— Но вы хотя бы знаете, что это за остров? Не то, чтобы я не доверял Грапару, но хотелось бы больше определённости.
— Почему бы вам самому его не спросить?
— Я спрашивал, но его ответы так же туманны, как ваши. Осторожничает…
Сердце Эльи сладко ёкнуло при мысли, что они с Грапаром оказались в чём-то схожи.
