Наклонившись, Димка старательно пригляделся. Не дождавшись ответа, резко выпрямился и в упор посмотрел на Наташку. Она, в свою очередь, вытаращилась на меня, ну а я уж спрятала глаза, как сумела, за ладонью, которой спешно принялась потирать лоб.
— Здесь примесь крови, — спокойно сообщил Дмитрий Николаевич, ткнув указательным пальцем в лужу. — Случайно, не того человека по кличке «Сторож», от которого Ольга, лежа на диване, среди ночи упорно требовала подписать какие-то документы? Только я из ее откровений не очень хорошо понял, кто ему брил спину кухонным ножом? Он сам или моя Ирина?
— Я?!
Мое возмущение было слишком искренним, чтобы я стала уворачиваться от прямой атаки Димкиных глаз. Тоже мне, дальнобойщик! Но я этим своим возмущением тут же и подавилась. Димка смеялся. Шуточки, однако…
Пришедшая в себя Наташка, не очень натурально хихикая, сдернула мешок с Ольгиной сумкой на относительно сухое место и снова принялась их поливать. Той чушью, которую она при этом «несла» в свое оправдание, можно было заслушаться и благополучно сбрендить. Получалось, что подруга — исключительная чистюля, не желающая разводить помойку на своем личном участке. Иона не виновата, что у нее в черной пластиковой сумке с мясными фабрикатами и полуфабрикатами образовалась черная дыра, через которую утекла основная их часть прямо на Ольгину торбу. А торба после помыва улеглась подсохнуть в мое ведро с отходами совершенно обоснованно. Не на грязной же дороге ей сушиться.
— Но мне показалось, что ты кричала, — не отставал Димка.
Наташка ответила на его слова действием: направила мощную струю ледяной воды из шланга. В скважине глубиной двадцать три метра нагреватель не установишь. То, что Димка вякнул, переводу на нормальный язык не поддается.
— Вот так и я! — прокричала она вслед отплевывающемуся и отряхивающемуся Дмитрию Николаевичу, по дороге домой рассыпавшемуся в угрозах, что больше никогда в жизни не поддастся на Наташкины вызовы. Каждый из них будет считать ложным.
— Ну, хватит! Выключай свой фонтан.
Я своевременно подхватила Ольгину сумку с земли и невольно согнулась. Воды в ней было больше, чем всего остального. Герметичностью она не отличалась и «худела» прямо на глазах, активно исходя ручьями мутной водицы.
Наташка с интересом наблюдала за результатом своего мокрого дела. Он ее явно удовлетворял. Закинув шланг на участок, подруга потрусила выключать глубинный насос, наказав собаке следовать в дом, а мне тащить сумку к противоположной стороне участка. На первом этапе — мочили, на втором будем сушить.
— По пути прихвати картонную коробку, вон, видишь, на столике лежит? Чем не сушилка?
Расстегивать молнию на торбе без Натальи я не решилась, вдруг Ольге подложили в нее какой-нибудь компромат? Наркотиками едва ли будут разбрасываться, они больших денег стоят. Но не один же у нее зазубренный ножик на даче. Да и старых вилок, наверное, хватает.
— Ну, что там? — Наташка явно не спешила, плелась ко мне ленивой прогулочной походкой, на ходу вытирая руки голубым махровым полотенцем.
— Не знаю. Боюсь открывать.
— Нашла чего бояться. Р-раз, и вскрыла! — продемонстрировала подруга на расстоянии ход процесса. — Не бойся, я с тобой.
— Вскрытие показало, что причиной смерти явилось само вскрытие, — пробормотала я, с силой дернула за замок молнии и тут же перевернула сумку вверх дном. Все ее содержимое, исходя лишней влагой, монолитно плюхнулось в коробку.
Когда я открыла глаза, Наталья уже деловито изучала пластиковую папку с насквозь промокшими бумагами.
— Я думаю, если подсушить на солнышке, кое-что удастся разобрать. Все равно Ольге пришлось бы свой баланс переделывать. Как считаешь, можно сказать, что увеличение доходов ее работодателя за счет искусственного уменьшения ею налогооблагаемой прибыли оплачено потом и кровью?
— Ну-у-у… С натяжкой — пожалуй. Если пот твой… Холодный, от работы с холодной водой, а кровь покойного сторожа. О! Ольгин мобильник.
— Не трогай его, он сдох. Утопился, бедняга. Впрочем, попробуй реанимировать хотя бы сим-карту. Вытрешь полотенцем и туда же, на солнышко. Талоны на общественный транспорт тоже сдохли. В живых только мелочь из Ольгиного кошелька, да, слава богу, мы с тобой. С потерей косметички ей тоже придется смириться. Скинемся и подарим ей новую. Вместе с наполнителями. Ты вот что… Ты не говори Ольгуне, как я ее торбу дезинфицировала. Пусть она верит в то, что покойник плохо сумку от дождя прятал. Его понять можно.
С дороги послышались раздраженные автомобильные сигналы.
— Ведро! — спохватилась я.
— Кому нужны отходы вашей продовольственной корзины? Отодвинут. А впрочем нужны… Ну все воруют! Это не наш человек. Наши люди в это время либо еще спят, либо уже спят. После слишком ранней побудки в столице во избежание пробок на дороге. Хорошо, что мы вчера приехали. Эй, юноша, оставь «шлагбаум» в покое!
К «юноше» преклонного возраста мы подбежали одновременно и с одной целью — отнять мое ведро. Только я намеревалась извиниться, а Наташка — обвинить и извинить.
— Вы к кому? — спросили мы хором.
