– Это ты так потому, что из-за наших редких встреч успеваешь соскучиться по сексу. Если б мы жили под одной крышей, то неизвестно, как было бы. Может быть, мои фантазии истощились бы, или твои, ты ведь тоже… – Она долго подыскивала подходящее слово, – ты тоже творец.
– Ну, так любовь всегда творение, мне кажется. А что до совместной жизни, то это можно обсуждать. Кстати, почему мы это не обсуждаем? Ты не хочешь?
– Нет, не так. Я пока не могу найти приемлемого решения – чтобы оно устроило и тебя, и меня. Единственного решения, понимаешь, без уступок, паллиативов и прочего. Где жить, как, что с гражданством, с работой по профессии, с интересной работой, вот что важно, с детьми… В общем, много задач для решения. Я думаю, думаю, но пока… пока не нашла этого решения. А ты?
– Я тоже. Мне кажется, это придет само по себе: вдруг откроется что-то. Само! Так у меня часто бывало. Будто кто-то подкидывает решение или некую судьбоносную идею. Да, так бывало: живу – и вдруг!
– Петя, ты и есть «вдруг»! Как ты мне сказал однажды: жизнь по принципу «что впереди?» Ждешь чуда?
– Не чуда, а интересной неожиданности. Иногда это выходит настоящим чудом. Ты, например. Верней, моя встреча с дедушкой Антонио, а уже он свел меня с тобой… Ну ладно, это мне ясно, а вот что не совсем ясно: почему ты сказали «с детьми»? Почему во множественном числе? Есть какие-то новости?
– Пока нет. Но учитывая интенсивность этих ночей и, надеюсь, ближайших, то, да, есть вероятность.
– Как вернусь в Москву, ты держи меня в курсе. Если да, сообщи.
– Хорошо, сообщу. Но я всё сама, ты не держи это в уме.
– Ты всегда всё сама, я уже знаю.
– И хорошо, что ты понял это. Тут нет проблемы. Тем более не впервой.
– Нет, не так. После того, как ты зачала Джино, с тобой не было его отца, а теперь есть я.
– Ты, да, ты. Но есть и Джино, он уже большой, он молодец. А еще тут в доме Стефания. Справимся. Нет проблемы, говорю. А ты у меня в сердце. Всё хорошо… Я тебя не успокаиваю, не отстраняю от себя и своих дел, я тебе говорю: живи спокойно, делай, как считаешь нужным, и всё у нас будет нормально, а то даже и прекрасно, надеюсь. Я сама выбираю себе свою судьбу, и лишь бы мне не мешали делать по-моему. И горе тому, кто на это подымет руку.
Петр помолчал, что-то вспомнил:
– У нас в России был такой поэт, знаменитый бард – Окуджава, Булат Окуджава. Слышала? Его песни, например?
– Нет, никогда. Как, говоришь, его имя? Булат? Нет, не слышала о таком.
– Жаль. Хотя не для русского человека, верней, не советского… Так вот, у него есть такие строки:
Ты почти процитировала его. Ну, сказала почти так же, как он. Это невероятно.
– Вероятно, Петя, вероятно. Есть люди, у которых общие понятия о жизни, о судьбе, о себе. Это духовные родственники.
– Да, наверно… А тогда скажи мне, духовный родственник, скажи еще вот что. Есть один афоризм. Чей он, не знаю, недавно услышал. Афоризм о трех заповедях. Вот эти заповеди: «Не сотрудничай со злом, не стой в стороне, не будь жертвой». Что скажешь?
– Повтори еще раз, – попросила Биче и, выслушав, проговорила тихо: – Ты думаешь об этом.
– О чем?
– О них. О них и о себе… Или что-то случилось? Ну, Петя!
– Ничего не случилось, ровным счетом ничего. А то, что думаю… ну иногда так, да, бывает.
– Ладно, поверю… Значит, три заповеди? Это взамен десяти заповедей, которые Господь дал Моисею?
– Что ты усмехаешься? Это не противовес, а некое дополнение.
– Да нет, Петя, там, у Господа, всё уже сказано, всё! Вот, например: почитай отца твоего и мать твою, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства, не желай дома ближнего твоего и жены ближнего твоего… Если так, то и не будешь творить зло, или сотрудничать со злом, как ты сказал, и не будешь жертвой совести или жертвой от кары Господа… А что еще? А, не стой в стороне! Ну, не знаю – в стороне от чего? Наверно, это означает – не будь безразличен. Вот и всё, вот всё и перечислено. И что – тебя что-то мучает? Ты грешен? Или ты в этом не разобрался?
– Я не разобрался, что считать злом. Если по заповедям Господа, то я чист, однако…
– Да нет никакого «однако», мой Петя! Если чист по Господу, то всё, чист! Поэтому что-то другое, что не входит в Его заповеди, это не есть зло. Всё просто, ты подумай, подумай, и тогда поймешь: я права. А вообще-то даже не я, а Писание, сам Господь.
– Если Господь, то конечно!.. Извини, это я так. А если серьезно, то, в конце концов, надо договориться о смысле понятий. Странно или нет, вся человеческая история – это борьба за смысл понятий. Можно ли убивать? Нельзя. Но убивают же, причем убивают массово, как, например, во время войн, и это освящено властью, нравственным правом. Вот и вопрос: что есть зло? Смысл самого понятия зла – он в чем? Он абсолютен или относителен? Относителен, вот в чем штука, вот как! И отсюда произвол трактовок, всяких нравственных установок, морали.
