Петр сказал об этом «открытии» отцу, и тот иронично засмеялся: «Наконец-то ты вспомнил о нашей фамилии! Дозрел-таки! А фамилия знаменитая. Захочешь – поизучай. Есть что изучать, есть, много интересного откроешь! Пока же знай, что Чичерины – старинный дворянский род и происходит он, да-да, от итальянца, некоего Чичерини, которого из Италии прихватила с собой византийская Софья Палеолог, когда ехала в Московию замуж за Ивана Третьего».
Вот так, смешно или нет, но никуда не деться от Италии. И теперь не так уж и странно, что прадед, когда-то праздно путешествуя по Италии, отчаянно влюбился в прекрасную Лоренцу, которая тут же сбежала с ним в далекую Россию и там стала его женой, просто Лорой, а в конце концов любимой прабабкой Петеньки, мальчика, буквально на ходу схватывавшего итальянские слова и целые фразы. Гены, гены, черт возьми! Ведь и сам тот прадед имел эти итальянские гены. Вот они и проклюнулись – тягой к красавице итальянке, к своей по крови.
Короче говоря, понял Петр, Лора пополнила итальянскими генами семейный генофонд Чичериных. И всё это вышло как бы само по себе, без чьих-либо инструкций или наводок. Неясный зов природы. А то, что Петр, в котором те самые итальянские гены, полюбил итальянку Беатриче – это как? Не больше не меньше итальянский роман! И это не образ, не матефора, а реальность. Правда, в Биче еще и африканские гены папочки, но всё же, всё же! А то, что его, Петра, вдруг выделил, отметил до того совершенно незнакомый ему синьор Антонио, отметил, потом вольно или невольно свел с внучкой Биче – это как понимать? А вот так и понимать: судьба. Судьба – это дирижер, взмах руки которого в нужное время призывает зазвучать нужной инструмент, зазвучать, вступить в исполнение симфонии. Теперь симфония будет такой!
Вот такие дела вокруг родословной, в которую помимо дальней-предальней возможной родственницы – бабки Пушкина затесался и итальянский фашист, друг Муссолини генерал Родольфо Грациани. Надо об этом последнем факте непременно рассказать отцу – ведь генерал, между прочим, был его двоюродным дедом.
Рассказал. Причем рассказал всю эту историю в подробностях: как узнал, в разговоре с кем это вдруг выяснилось (с дедом Биче, синьором Антонио, вот так!), ну и саму биографию генерала-фашиста. Отец посмеялся, произнес шекспировское «Чума на оба ваших дома!» – а потом сообщил своё:
– А ты знаешь, какова этимология нашей фамилии? Ничего ты не знаешь! Чичерин – от итальянского «сiceri», а изначально от слова «cicero», то есть «горох, горошина». Хотя есть и другой вариант: от глагола «cicere» – править. Не в смысле править тексты, исправлять, а в смысле – управлять, править чем-то. Посему вопрос: ты кто, Петр Чичерин, – крохотная горошина или сильный правитель? Вот и подумай, сын!..
А тогда, приехав к родителям, Петр начал с вручения подарков. Сначала от Биче: маме – шляпку из итальянской соломки («Это летняя, от солнца, пусть мама носит на вашей даче. Теперь ты и она – шляпный дуэт», – улыбнулась Биче, передавая покупку Петру), а отцу – очередной пакет манки-кофе, так полюбившегося ему. Затем еще всякие миланские сувениры, в том числе и от Петра. Потом сели за стол, выпили за упокой души бабки Сони и вскоре переключились на поездку сына в Италию, на вопросы о Беатриче и, главное, о том, как развиваются их отношения. Пришлось отделываться общими фразами, типа «всё в порядке», «думаем, что и как дальше», Мама не преминула напомнить: «Тебе, Петенька, уж сорок три года», на что папа произнес, подмигнув: «Намек понял? Все женщины – эгоистки. В твоем случае эта женщина хочет реализовать завет Киплинга: «Детей должны воспитывать бабушки – матери созданы только для того, чтобы их рожать».
Когда мама ушла в кухню готовить кофе, отец опять вспомнил историю о генерале Грациани, вновь обретенном родственнике, черт его дери! И заключил воинственно:
– Ничего-ничего, в нашей генеалогии ему есть достойный противовес, не ниже чином: Петр Александрович Чичерин, генерал-адъютант и генерал от кавалерии, герой войн с Наполеоном. Ну, уж о советском наркоме иностранных дел я не говорю, это ты знаешь, надеюсь.
Петр не среагировал на обычную иронию и спросил серьезно:
– Папа, поскольку ты несомненный эрудит, то скажи, известен ли тебе такой афоризм: «Не сотрудничай со злом, не стой в стороне, не будь жертвой»? Чей он, не знаю, случайно услышал.
Отец посерьезнел:
– Ну-ка, повтори… Так, так… Да, конечно. Только это не афоризм, а заповеди. Дополнительные заповеди. Дополнительные к Моисеевым, полученным от Бога. Эти три заповеди написаны на стене Музея холокоста в Вашингтоне, или Музея Катастрофы.
– Почему так?
– Что почему?
– Им, евреям, что, недостаточно Моисеевых заповедей? Зачем еще дополнительные?
Отец задумался:
