– Ни один человек в здравом уме не таскает с собой просто так пистолет! Да так вообще никто не делает! Только… только… Да только бандиты и полицейские! Ты утверждаешь, что не бандит, значит, ты полицейский? Если ты полицейский, Ярослав, то не кажется ли тебе слишком жестоким вести расследование таким образом? Ты специально держишь меня здесь, чтобы я сошла с ума и призналась в том, чего не совершала? Я прекрасно знаю, как вы это проворачиваете! Видела в сериалах! Да и папа всегда мне говорил, что от таких продажных сволочей стоит держаться подальше! Пожалуй, я уже нагостилась в твоем доме. Сейчас я соберусь и уеду.
Вот же несносная! Разве такой что-то докажешь? Разве она поверит в мою правду, которая мне и самому порой кажется бредом? Сбежит, дурная, и угодит в неприятности. Поэтому я стискиваю зубы и засовываю свои признания подальше.
– Я действительно похож на полицейского? – спрашиваю я, добавив в голос побольше стали.
– Нет, – вздыхает она. – Я тебе уже сказала, на кого ты похож. Рожа бандитская. А ты все «честный бизнесмен, честный бизнесмен»…
– А если я на полном серьезе веду бизнес, то, по-твоему, не могу иметь разрешение на ношение оружия? Это, Рита, не шуточки. Те, кто имеет дело с очень большими деньгами, должны обезопасить себя всеми возможными способами. И Туманов твой так же, как и я, имел оружие, да из него же и был убит.
Смотрю на нее в упор. Внезапно сон вспоминается так ярко, что нервы скручиваются в тугой узел. Меня бесит эта ситуация. Злит до невозможности. Подумываю даже просто отвезти Риту в отделение, и дело с концом. А там пусть Власова доведет ее до признания или найдет настоящего преступника. Пусть этим займется кто угодно, потому что у меня, кажется, уже крыша едет натуральным образом.
Но Ритка снова будто читает мои мысли и затихает. Правда, ненадолго. Пыхтит что-то себе под нос, а потом спрашивает:
– Так ты мне не врешь? Я могу тебе доверять? Ты не бандит и не полицейский, не манипулируешь мной, не желаешь мне зла?
– Рит, я не желаю тебе зла, – устало повторяю я. – Если бы желал, просто бросил бы на улице. Но в тот момент, когда я посадил тебя в свою тачку и увез из того переулка, я взял на себя решение твоих проблем. Пожалуйста, не усложняй ситуацию никому не нужными разборками, ладно? У меня и так котелок уже пухнет. Я знаю, что тебе страшно, но придется поверить на слово: я тебя никому в обиду не дам, но и чудить не позволю. Ты не маленькая девочка, должна понимать, что пока мы выясняем, кто прав, а кто виноват, тот, кто желает тебе зла по-настоящему, подбирается все ближе. В наших же интересах как можно скорее его найти. Рит, я хочу, чтобы твой ребенок нормально родился и оставался с тобой, я не хочу, чтобы вас разлучили. Моей власти не хватит, чтобы гарантировать тебе, что этого не произойдет, но я даю тебе слово, что сделаю все возможное, чтобы найти твоего недоброжелателя. Просто помоги мне. Хотя бы тем, что не огорчай меня каждый день своим недоверием, ладно? Если я не справлюсь, ни одна социальная служба не доверит мне чужого ребенка, как бы я к нему ни относился. А доверить малыша кому попало я просто не смогу.
Ритка кусает губы до крови, но обжигающие потоки слез все равно заливают ее лицо. Она бросается мне на шею:
– Прости, прости, прости меня, Ярослав! Я больше не буду! Спасибо, что веришь и помогаешь мне!
Кое-как мне удается ее успокоить и уехать на работу.
В комитете меня поджидает сюрприз. Прямо в собственном кабинете. Власова допрашивает единственных очевидцев загадочного исчезновения Тумановой.
– Вы сможете составить фоторобот предполагаемого сообщника подозреваемой? – спрашивает Ангелина как раз в тот момент, когда я захожу.
– Так это… – протягивает Федя, глядя нерешительно в мою сторону.
Первый – в разы сообразительнее. Пихает подельника в бок и сипит:
– Темно было, товарищ майор. Не разглядели.
– Николаев! – кричит Геля, и молодой конвойный всовывает голову. – Уведите этих двоих.
Она дожидается, когда горе-предпринимателей выведут из кабинета, и цокает в мою сторону:
– Врут, гады. Покрывают кого-то. Видели они его, возможно, даже знают. Умеешь ты, Власов, явиться не вовремя!
Еще как вовремя, да только ей об этом знать совсем не обязательно.
– Не уверен, что эти мелкие сошки действительно что-то знают, Гель, – усмехаюсь я. – Иначе уже непременно что-нибудь выдали бы.
– Я думаю, ты ошибаешься, Власов. Такие, как они, всегда готовы к сотрудничеству, если подобрать к ним правильный ключик.
– Гель, я их уже прополоскал вдоль и поперек. Ты что же, забыла, что я не первый день на службе? – выдавливаю скептическую усмешку и тут же возвращаю каменную маску: – Ангелина Анатольевна, впредь прошу не заниматься самодеятельностью и не предпринимать никаких действий без моего на то согласия. Не забывайте, что это мое дело.
