– Ты какого черта, кретин, какую-то девчонку найти не можешь?! Где твоя знаменитая хватка?! Совсем охренели, остолопы! Сам мэр уже намекает, что мы долго возимся с поимкой убийцы уважаемого человека! И пока вы тут в бирюльки играете да запросы прокурору делаете, мне почему-то на стол приходит вот это! Из заштатного райотдела хренпоймикакого городишки через три губернии!
Полковник тычет мне в лицо распечатку записи с камеры видеонаблюдения. Судя по цифрам, съемка велась каких-то три-четыре часа назад. Сегодня. Пока я торчал в поселке «Сосны». И там, на этом смазанном фото, распечатанном на черно-белом принтере, я вижу сосредоточенное лицо Тумановой. Она смотрит прямо в камеру. Прямо мне в глаза. Прямо мне в душу. Прямо туда, откуда с мясом вырвала сердце и осушила его.
Сквозь зудящую в голове боль я слышу голос полковника:
– Немедленно, Власов, ты понял? Прямо сейчас двигай туда и из-под земли достань мне эту девку!
– Разрешите выполнять? – как в тумане произношу чужим голосом.
– Ступай, Власов, да поживее!
Все происходящее вдруг кажется мне немыслимым бредом. В моей голове вспыхивают строки свидетельских показаний, результаты судебных экспертиз, неоспоримые доказательства ее вины. Но стоит мне полной грудью глотнуть влажную взвесь стылого воздуха, как перед глазами мысленно встает картина спящей на диване в неудобной позе Ритки.
– Ярик, я собрала людей, можем выезжать.
– Езжай с ними, я догоню.
– Ты с ума сошел, Власов? Без погон остаться хочешь?
– Геля, езжай с парнями! Я догоню! – несдержанно кричу на нее, но мне нет до этого дела. – Прошу тебя, Геля. Мне нужно полчаса, и я догоню вас на трассе.
Она не задает вопросов. Прекрасно видит по моему состоянию, что я просто не способен сейчас спорить. Да и вряд ли когда-либо буду.
Ведь если я не застану Риту в собственном доме, куда я спешно выезжаю, едва дождавшись, когда мои коллеги скроются из виду, то мне придется выполнить приказ и достать беглянку из-под земли.
Шарю рукой по стене в абсолютной темноте, но не понимаю, как открыть эту чертову дверь. Бесполезные попытки выбраться из дома лишь тратят время. Я снова стягиваю сапожки и тихо покидаю гараж, возвращаясь в теплый коридор. Осматриваюсь, замечаю тень на лестнице и ныряю обратно в нишу.
Сердце гулко стучит о ребра. Металлический вкус страха растекается по языку, касается неба, заполняет рот. А низ живота сводит судорогой. Вот уж для чего точно неподходящее время!
Мне нужно просто дойти до двери и выйти на улицу. Я в полной мере осознаю, что меня тут же схватит полиция, что я могу подставить Ярослава – мужчину, который волнует меня больше, чем я готова признать. Но сейчас я могу думать только о том, чтобы добраться до двери и попытаться сбежать.
Я высовываюсь из своего смешного укрытия, смотрю по сторонам и, не замечая ничего подозрительного, делаю несколько быстрых шагов по направлению к двери.
– Где была, конфетка? – раздается за спиной голос хозяина, и я выдыхаю спокойнее.
Но тут же ледяной страх сковывает позвоночник. И я бросаюсь к Яру с сапогами в руках.
Он зол. Не знаю, что случилось, но он просто в бешенстве. Хочет сказать мне что-то, но я прижимаю ладонь к его губам. В его холодном резком взгляде вспыхивает непонимание. Я встаю на цыпочки и прижимаюсь к нему.
– Кто-то на чердаке, – тихо говорю и торопливо поясняю: – Он пытается вскрыть замок на чердачной двери.
Ярослав отрывает от лица мою руку и прислушивается. Не знаю, что он слышит за монотонным гомоном телевизора, но все его тело вытягивается, напрягаясь.
– Будь здесь, – говорит он грубо. – На улицу – только в самом крайнем случае, поняла?
Я часто киваю – поняла я, поняла. Теперь я снова чувствую себя в безопасности.
Пружинистыми шагами мужчина поднимается по лестнице. Я вздрагиваю, когда он шумно выбивает дверь, ведущую на чердак.
– А ну, стой! – слышится его крик.
Топот, шум возни вперемешку с ругательствами. Я делаю несколько шагов к двери, готовая в случае необходимости выбежать на улицу. Раздается звон стекла, и мир словно застывает в этом мгновении. Я замираю от страха. Даже не дышу. Чувствую, что-то случилось. Слышу шаги. Тяжелые. Неправильные. Глазами, полными ужаса, смотрю на лестницу, словно в ожидании приговора.
Но тяжесть спадает, стоит мне увидеть Ярослава…
…пока я не разглядываю его внимательнее. Пока не замечаю, как он держится за свой бок. Пока не обнаруживаю кровь на его пальцах. Пока не вижу, как тяжело ему дается каждый шаг.
– Яросла-а-а-а-ав, – завываю я, опускаясь на пол.
Только сейчас обращаю внимание, что в отчаянии прижимаю к груди сапожки, и откидываю их в сторону.
– Не реви, жить буду, – с усилием усмехается мужчина, но я захожусь в рыданиях. – Рита, не сейчас! Давай, матрешка, ну! Мне нужна твоя помощь!
Я резко замолкаю. Держась за стеночку, поднимаюсь и иду за ним в гостиную. Я стараюсь игнорировать короткие волны, прихватывающие живот. Он словно каменеет на мгновение и тут же перестает меня беспокоить. Сейчас не время!
