Резко бью по тормозам, съезжая как можно ближе к деревьям. Ритка распахивает дверь и убегает. Я, как и обещал, бегу прямо за ней. У нас в запасе всего лишь несколько минут, по моим подсчетам, не больше семи. Я хватаю ее за руку и тащу в лес как можно глубже. Если бы сейчас было лето, шансов укрыться было бы больше. Но сейчас что-то среднее между зимой и самой ранней весной, так что деревья голы.
– Я больше не могу! – ревет Ритка.
А где-то за спиной, все еще недостаточно далеко, уже слышатся разномастные голоса.
– Еще немного, – обещаю ей, продолжая тянуть ее в чащу.
Найдя наиболее безопасное место для укрытия, я прячу самое драгоценное между широкими стволами деревьев. Ритка, прижимая к груди пакет с детской одеждой, пытается отдышаться, а я внимательно осматриваюсь по сторонам.
Вскоре я различаю в полутьме силуэты. Подхожу ближе к Рите, прикрывая ее своим телом. Еле слышно говорю, чтобы затихла и перестала пыхтеть, как паровоз, и жду.
Как назло, ворона взгромождается на куст в паре метров от нашего укрытия, привлекая внимание мужчин бандитского телосложения. Один из них подается вперед, наступает на ветку, та хрустит под его ногой, и ворона шумно взлетает в воздух. А сам парень то ли от испуга, то ли от скуки, стреляет. За долю секунды я накрываю Ритин рот ладонью, чтобы она не выдала нас. Пуля со свистом проносится мимо моей головы, чудом цепляя лишь край уха, которое мгновенно обжигает болью. Тонкая струйка крови бежит по шее, но я продолжаю усиленно всматриваться в темноту.
Компания из пяти недобрых молодцев, накрывших нас по пути к дому, сосредоточенно прочесывает лесополосу, и я выжидаю наиболее безопасный момент, чтобы увести Ритку подальше.
Безусловно, ситуация осложняется нашей глубокой беременностью. В нашем случае срываться с насиженного места – огромный риск, если не смертельный приговор. Теперь я слишком хорошо это понимаю.
– Рит, ты как? – спрашиваю у девушки, не отводя взгляд от перемещений врагов.
– М-м-м, бывало и лучше, Яр…
– Знаю, конфетка. Потерпи, ладно?
В этот момент смачный хруст веток раздается с противоположной от нас стороны, и весь честной народ подается влево, тогда как я начинаю тянуть Ритку вправо.
– Сейчас! – командую ей.
– М-м-м, – тихо отбивается она. – Боюсь, что сейчас не получится, Яр.
– Это еще почему, сладенькая? – с подозрением заглядываю я ей в лицо.
На ее лбу выступила испарина, кожа стала белее обычного, в глазах появился лихорадочный блеск. Искусанные губы дрожат, когда она нехотя выдавливает:
– Кажется, я рожаю…
Ну это просто… Твою мать, Рита!!!
– …Так что мы будем делать, Ярослав? – врывается в мое сознание взволнованный голос девушки.
Набежавшая пелена рассеивается, и я на секунду прикрываю глаза. Мы по-прежнему едем, а за нами гонятся преследователи. Все, что произошло в лесу, мне просто… почудилось. Хочется заржать в голос от собственной дурости, но момент действительно неподходящий.
Привычка просчитывать каждое действие на несколько шагов вперед иногда забавным образом подкидывает горючее в топку моего хорошо развитого воображения. Стоило только рассмотреть возможность отхода через лес, как я тут же настолько живо увидел это в своей голове, что меня до сих пор передергивает от ощущения реальности воображаемых сцен, вполне достойных стать кадрами блокбастера.
Черт его знает, может ли она действительно начать рожать прямо сейчас, но проверять, сбудутся ли прогнозы моего подсознания, я не намерен. Как я вообще мог даже подумать, что она осилит около десятка километров по пересеченной местности?! Лишь страх за нее и адреналин, бушующий в крови, в какой-то степени могут послужить неким подобием оправдания за дурацкий план.
– Как ты себя чувствуешь?
– Все в порядке, не о чем волноваться, – мгновенно успокаивает меня Рита.
– Подтяни как можно туже ремень и держись крепко, ладно? Сейчас будет трясти.
На границе леса я выжимаю из своего внедорожника максимум возможностей. Здесь, на ухабистой дороге с развитой корневой системой, у нас есть неплохой шанс уйти от преследования. Ребята на седанах просто не смогут передвигаться на одной скорости со мной.
И действительно, вскоре хвост заметно отстает. Неплохо зная здешние места, сворачиваю налево. Запоздало думаю, что зря – неизвестно, не перекрыта ли дорога поваленными деревьями, – но теперь придется рискнуть.
За окнами быстро мелькают голые стволы деревьев, но я внимательно слежу за дорогой. Как и Ритка. Кусает губы, стискивая в руках ремень безопасности, туго опоясывающий живот.
– Сейчас проскочим овражек и километров через пять выедем на нормальную дорогу, – говорю ей, потому что молчание и рев мотора угнетают.
– А если застрянем?
– Не должны, – отмахиваюсь я.
Если застрянем, тогда и буду решать. Припрятать девушку среди деревьев и перестрелять всех болванов уже не кажется мне такой уж плохой идеей. Сейчас, когда паника во мне угомонилась, я могу мыслить здраво и хладнокровно.
Овраг я пролетаю, не сбрасывая скорость, выхожу на прямую и мчу до асфальта. А там уже рукой подать до трассы, ведущей в город.
