Невысокого роста, малость полноватая, но милая и с доброй улыбкой, Марина Семеновна скорее располагает к себе, чем отталкивает.
– Вы же понимаете, что обсуждать своих девочек, мамочек, которых курирую, я просто не могу, не по-человечески это, – сразу же говорит мне она, едва выслушав цель моего визита.
– Во-первых, меня не интересуют все ваши клиентки, только одна. Во-вторых, беседуем мы без протокола и вы не будете фигурировать в материалах дела. Это касаемо вашей репутации. – С секунду я перевожу дыхание, решаясь, и добавляю: – В-третьих, я, хоть и лицо официальное, пришел к вам в первую очередь как лицо частное. Дело в том, что некоторое время назад вы работали с Маргаритой Тумановой…
Стоит мне произнести имя девушки как женщина поджимает губы. Реакция, скажем прямо, неоднозначная.
– Так вы из-за нее пришли? Из-за Тумановой? Так я и знала, что начнете вынюхивать…
– А есть что вынюхивать? – с усмешкой спрашиваю у женщины, хотя на деле мне совсем не смешно.
Неужели Ритка настолько чем-то насолила Марине Семеновне, что одно упоминание о ней заставляет перекоситься лицо специалиста специфического профиля? Но следующие слова доулы заверяют меня в обратном:
– Рита – чудесная девочка. Молодая, конечно, но многим зрелым у нее стоило бы поучиться. Всегда беспрекословно выполняла предписания, не отлынивала от растяжки и других упражнений. Очень хотела родить свою дочку правильно, помочь малышке безболезненно появиться на свет.
– У нее были проблемы?
– Токсикоз сильный, угроза выкидыша. Яков Наумович наблюдал Туманову на дому, ей был предписан постельный режим. Сиделка при ней была, витамины, препараты давала через капельницу. Потом легче стало. Но она и тогда в консультацию ездила нечасто. Могли себе позволить. Рита, пожалуй, только на УЗИ ездила.
– А Яков Наумович – это профессор Эндльман?
– Да, он, – кивает женщина. – Светлая голова, золотые руки. Ни одного ребенка не упустил, ни одной роженицы не потерял более чем за сорок лет врачебной практики. Сейчас таких врачей уж и нет.
– А он как же?..
– Скончался от обширного инфаркта два месяца назад. Такая потеря!
– Да-а-а… – протягиваю я.
Вот почему сразу бы не сказать, что врача нет в клинике по причине его смерти?! А то заладили: «нет такого сотрудника», «нет такого сотрудника»!
Впрочем, и на это быстро находится ответ. Стоит мне только высказать недовольство по поводу регистратуры клиники, как доула просвещает меня:
– А Яков Наумович и не числился никогда среди сотрудников. У него давно свой кабинет частной практики. Он иногда консультировал тяжелые случаи и сотрудничал с клиникой по более углубленным обследованиям своих пациенток. Поэтому Рита и приходила иногда в консультацию.
– А вас с ней свел он же?
– Нет, мы с Маргаритой познакомились в клинике. Она просматривала брошюры, и я спросила, не нужна ли ей помощь. Мы разговорились, и ее заинтересовали альтернативные варианты клинических родов.
– Для нее это не опасно, учитывая проблемы в начале беременности?
– Нет, кризис миновал уже давно. Ни Яков Наумович, ни я не видели препятствий для домашних родов… Вы поймите, в какой-то мере роддом – это конвейер. Там все зависит от бригады, от времени, от количества рожениц. Домашние роды, как правило, проходят мягко и неторопливо. Главное, чтобы рядом был профессионал, который вовремя заметит осложнения процесса, тогда проблемы будут маловероятны.
– Но не исключены, – подвожу я итог.
– Если так судить, они и в больнице с бригадой врачей не исключены, – улыбается Марина Семеновна. – У вас ведь не праздный интерес?
– Вы слышали, в чем обвиняют Маргариту?
– Только глухой не слышал, – кивает она. – Но все равно увидел бы в новостях. Только чушь это. Рита слишком хотела этого ребенка, она не стала бы никого убивать, зная, что их разлучат после родов.
– Если бы она вдруг вышла на связь и попросила у вас помощи…
– Я не стану выдавать глубоко беременную женщину, женщину на сносях, если вы подразумеваете именно это, – вспыхивает Марина Семеновна.
И я почти счастлив.
– Нет, я подразумеваю не это. Видите ли, Марина Семеновна, так как я веду дело, где главной и единственной подозреваемой фигурирует Маргарита Туманова, мне доподлинно известны несколько фактов, которые дают повод усомниться в ее причастности к совершенным преступлениям. И также на основе этих фактов я могу предполагать, что Маргарита в опасности. Поэтому мне пришлось на время включить ее в некий аналог программы защиты свидетелей. Дело осложняется беременностью, срок которой подходит к логическому завершению, поэтому я хотел попросить вас о поддержке, о том, чтобы вы возобновили занятия и приняли роды у Маргариты, когда придет время. При этом вы должны понимать, что девушке угрожает реальная опасность. Это значит, что говорить кому-либо о ее местонахождении или сообщать другие детали нельзя. Безусловно, если вы согласитесь, я покрою все расходы и оплачу ваши услуги. Что скажете?
– Мои услуги уже оплачены в полном размере Маргаритой Викторовной, поэтому беспокоиться не о чем. Конечно, я исполню свое предназначение.
