— Это ты со своим профессором обсудишь. Мой же вопрос к тебе в том, хочешь ли ты, чтобы мы продолжили копать эту тему?
— В каком смысле «копать»?
— Поехать в Африку и обработать Мумбасу, чтобы тот дал показания против Краузе.
— И как же вы этого добьётесь? — горько усмехнулся Максим.
Вряд ли от такого чёрного сердца можно было ждать желания сотрудничать. Тем более, если это не обязательно — агенты другой страны ведь — и нечем надавить.
— Ты за это не волнуйся, — отмахнулся Кох. — Было тут у нас одно средство экспериментальное, его уже опробовали на младшем Грамбле. Он, по сути, знает мало, но запел, как соловей. Так что…
— Что за средство? — обеспокоился Максим.
Ему пришло в голову, что один из осколков гемадила можно и, вероятно, нужно было зачаровать на то, чтобы заставить держащего его говорить правду — этакий Камень Правосудия… Но как отнесутся к этому фэйри? И как это будет квалифицировано законодательством, которое собираются доработать по части влияний на разум? И если его запретят вообще в любом виде, что наиболее логично предположить…
— Тебе лучше не знать, — Кох вгрызся в остатки своего лосося.
— Но это не гемадил? — всё-таки уточнил маг.
— Нет, — промычал замминистра с набитым ртом.
— Ну ладно, Грамбл пойман с поличным и сидит под стражей, а как вы Мумбасу заставите?
Кох чуть не подавился джин-тоником, прыснув со смеху. Ну да, действительно. Ради такого дела агенты, пожалуй, не побоятся замарать руки. Лишь бы их на этом не поймали. Хотя это вряд ли, учитывая, что Мумбаса вряд ли прекратил свои порочные практики и его, наверняка, найдётся, за что прищемить угрозой выдать властям.
— А почему тогда нельзя применить это средство прямо на Краузе?
— Я сказал, не забивай себе голову! — лязгнул Кох, наконец, прожевав и заметно рассердившись.
И Максим устыдился — что это он и вправду распереживался, как курица? Ударила по мозгам зажатая в угол сознания боль от всё-таки растревоженных травм? Когда он смотрел на кучки пепла, ему казалось, что он видит прах родных…
Так, хватит! Маг тряхнул головой, выпил остатки белого вина из бокала и налил ещё. Заставил себя переключиться на другую тему:
— А что слышно по поводу моей лицензии? Не схлопочу пожизненное?
— Ну, Краузе, разумеется, подал на тебя заявление. Но, учитывая тяжесть грозящих ему обвинений, эту бумажку отложили в долгий ящик. Как и все его распоряжения, которые ещё не успели выполнить. Как и распоряжения попавших под влияние министров. Никому неохота заниматься лишней волокитой, если вина бывшего министра будет доказана в полном объёме. Волокиты и без этого хватит с пересмотром всех остальных его решений задним числом.
— А если не докажут в полном объёме?
— Я бы на твоём месте не волновался. Все члены Верховного Суда в этом крайне заинтересованы. Я постараюсь, чтобы решение о приостановке твоей лицензии вообще отменили на основании того, что его проталкивал Краузе, исходя из личных мотивов. То дело и связи старого Грамбла мы ведь тоже поднимем. Никто не уйдёт обиженным.
Но даже если вдруг что, будем упирать на использование амулетов. Наши ребята не сдадут. Становой не станет свидетельствовать против тебя, я с ним уже переговорил. Князь считай самоустранился. А младший Грамбл и Краузе к тому моменту будут осуждёнными преступниками. Твой адвокат их как орехи расщёлкает.
Да и вообще, на фоне масштабов данной аферы никто не станет рассматривать это нарушение всерьёз, учитывая твою роль в поимке афериста. А я уж не премину заострить на этом внимание. Так что в любом случае, не переживай — прорвёмся. Лучше ответь на вопрос.
— Какой?
— Трясти Мумбасу или нет?
— Конечно, трясти!
— Всё-таки хочешь мести?
— Да при чём тут месть? Сколько кучек пепла вы мне прислали? Пусть Мумбасу наказать мы уже не сможем, зато заказчик у нас в руках. Хотя, наверное, не все жертвы на его совести. Но всё равно. Ведь у этих людей, наверное, тоже были семьи. Может быть, кто-то из них мучается нелепостью их смерти. Или какими-то другими последствиями. Так хоть узнает. Иногда справедливость просто должна торжествовать. Я вообще не понимаю, как может стоять такой вопрос?
— Ну, извини прагматичного старика. Просто это чёртова прорва работы, когда её перед нами из-за этого типа и так уже целый Монблан… А результат не шибко изменится. В смысле, для Краузе. Но ты меня, можно сказать, пристыдил. Напомнил, что речь не только о нём. А то у меня профдеформация, знаешь ли.
Заручившись под конец ужина обещанием Коха рассмотреть кандидатуру Патриции для оформления полученных МВД талисманов, Максим ещё неделю собирался с духом, прежде чем ей позвонить на предмет пообщаться. А пообщаться было необходимо, чтобы закрыть гештальт, как говаривала мама.
Вот только как объяснить ей то, что Донской и сам едва ли понимал? Что-то изменилось в нём по ходу этого дела, и былая игра с великолепной магиней потеряла всякую привлекательность. Постарел он что ли? Нет, скорее уж повзрослел, наверное. Но как объяснить подобным завершение отношений? Так, чтобы не обидеть. Патти ведь не была ни в чём виновата.