— Я… я не знаю, я мало думала, — смотреть на него не выходило, отвернуться — тоже, потому что и впрямь тесно, и вдруг он не поймёт, что она сейчас говорит неправду, потому что как раз думала-то о нём много?
Но он только рассмеялся — совсем тихо.
— Да ладно, — и снова поцеловал её, куда-то за ухом. — Ты чудесная, Айлинн. Нет, я не хочу сбежать. И очень надеюсь, что оказался для тебя достаточно хорош, и ты не погонишь меня пинком под зад, поганой метлой или каким-нибудь другим хитрым артефактом. Потому что я-то совсем не хочу расставаться.
— Ты… ты очень хорош, — вот, она это и сказала, и даже посмотрела на него. — Мне совсем не хочется расставаться. Но… рабочий день же?
И так нерешительно это прозвучало, что он снова рассмеялся.
— Рабочий день — это важно, ты права. Но после работы — продолжаем? — и подмигивает ещё, вот ведь!
Айлинн взглянула на него, в глаза его серые, бесстыжие. Это нормально — вот так лежать, обнявшись, потому что не пошевелиться, совершенно раздетыми, даже одеяло куда-то свалилось, когда будильник зазвонил и они проснулись, и говорить — продолжаем? Или просто договориться сейчас сразу, что… продолжаем?
— Да, — ответила она раньше, чем успела тщательно взвесить, права ли она, давая такой ответ.
— Спасибо тебе, дорогое мироздание, что дало дожить до этого дня! — возгласил он и принялся выбираться из постели. — Вот теперь можно и встать, да? Только скажи, прекрасная моя Айлинн, сколько сейчас времени и ко скольки тебе на работу?
— Будильник у меня в рабочие дни на семь, а на кафедре мне нужно быть в девять.
— Так, я не понял — мы куда торопимся вообще? Прорва ж времени, до нашего корпуса десять минут ползком, а нормальным шагом и того ближе!
Айлинн ещё понять ничего не успела, а он вернулся, растянулся, занял собой всю её кровать и устроил её сверху.
— Ирвин, но…
— Успеем!
— А поесть?
— Придумаем что-нибудь. Обязательно. Непременно.
И почему ей не хочется возражать, хоть всё это — какой-то лютый протест против заведённого порядка? Но… наверное, в жизни иногда нужно что-то менять? И это шанс попробовать?
Почему бы не поверить ему, что они всё успеют? И… что будет, если целовать его веснушки? И схватиться за него покрепче, потому что… потому что.
А после она встала-таки и убежала в ванную. Она хозяйка, нужно хоть по бутерброду сделать. Или даже что-то посерьёзнее.
Уже в ванной стукнула по голове мысль — они ж не предохранялись вчера! Как, как так можно было? Быстро, прямо сейчас, набрать воды в ладонь, что ли. Рука тряслась, первую воду она расплескала. Со второй вышло. А потом можно было прислониться к стене и выдохнуть.
Стивен никогда не забывал про предохранение. Говорил — если уж мы маги и нам это проще, грех не пользоваться. Но Стивен — артефактор с упорядоченными мозгами… и чёртов зануда, да. А у неё в квартире сейчас рыжий ураган по имени Ирвин.
И пока он умывался, она поставила на печку турку, разыскала в холодильнике пару яиц и молоко, и остатки хлеба в шкафу, и принялась жарить гренки. И вправду, успеет добежать, ей здесь недалеко. А ему, наверное, нужно бы заехать домой?
— Что это так богически пахнет? — а она и не услышала, как он подошёл.
— Это… простой завтрак.
— Да ладно! Судя по тому, что я вижу, это самый лучший завтрак на свете!
Айлинн точно знала, что гренки с кофе — это совсем просто, это не яичница с ветчиной и не омлет, и не правильно сваренная каша с орехами и ягодами, и не сардельки с чем-то там. Просто, ну, что было. Но Ирвин восхищался так, будто она сделала что-то невероятное. И она видела — он искренен, так и думает. Надо же, как бывает.
Или она просто чего-то не знает о завтраках, о жизни и о людях вообще?
У неё никогда не было стола, только подставка для ноутбука, которая ставилась на подлокотники кресла. А единственный стул стоял рядом с подоконником. Ирвин притащил из комнаты кресло, сел сам и усадил её сверху, и они ели — хорошо хоть вилок у неё несколько! А то ей пришлось бы взять ложку.
Но — оказалось, что поесть можно и так. И утро в целом оказалось только лучше. И после уже можно было оставить посуду в раковине — вопиющее нарушение правильного порядка вещей, одеться и побежать вниз. Ирвин подхватил её за руку и они добежали даже за пять минут, наверное, и вот уже стоят на крыльце, и ей не хочется отпускать его ладонь, потому что — просто не хочется, и всё.
— Я приду, — шепнул он. — Умоюсь нормально, а не как кошка лапой, переоденусь и приду. Годится?
— Годится, — улыбнулась Айлинн.
— Вот и отлично, — он поцеловал её, и они расцепились наконец-то.
На кафедре никого не было — у профессора Довса третья пара, он к ней и придёт, первая пара вообще только у профессора Мэнсфилда, остальные к десяти подойдут, а то и позже. И хорошо, потому что Айлинн никак не могла отдышаться и прийти в себя.
Стоило только остановиться, так память сразу же подбрасывала картинки из предыдущей ночи — как это у них было. Его улыбку, его руки, его невероятное сильное тело. И что это вообще такое, почему она дожила до своих лет и не знала, что так тоже бывает?
