Преподаватели приходили и уходили на пары, она здоровалась, о чём-то спрашивала, что-то делала… но мыслями всё ещё оставалась там и тогда. И когда пришёл Ирвин — у него третья пара, но пришёл-то он пораньше, поздоровался громко, прислушался к звукам из кабинета профессора Довса — тот недавно пришёл и шуршал там какими-то бумагами. А Ирвин взял Айлинн за руку и вывел в коридор.
— Вот теперь здравствуй, — обнял и поцеловал. — Да не страдай же, нет никого в коридоре, я сначала проверил, не совсем же дурак, правда?
Да вообще не дурак, и правда — никого нет, и наверное, не будет, пока не закончится пара. Можно закрыть глаза, и…
— Какая прелесть, — холодный женский голос пролился ведром холодной воды на голову.
Айлинн дёрнулась, но её мгновенно куда-то повернули. Она приоткрыла глаза… и из-за плеча Ирвина увидела профессора Элисон Горэй. Она-то могла подобраться своими некромантскими ходами незаметно. И что ей здесь нужно?
Но профессор Горэй только хмыкнула, открыла дверь кафедры и вошла.
Ирвин опустил руки, Айлинн взглянула на него — что это было-то?
— Пошли, узнаем, что ей нужно, — подмигнул Ирвин, взял её за руку и тоже двинулся на кафедру.
Такого отличного утра в жизни Ирвина не случалось уже давно. Вот прямо очень-очень давно. Если бы можно было не ходить в Академию, день вышел бы вообще отличным, но — тут уж как вышло, доживём до выходных и оторвёмся, да?
Конечно, судя по виду Айлинн, концепция «доживём до выходных и оторвёмся» была ей незнакома, но ничего, разберётся. Такая талантливая девушка просто не может не разобраться. А он поможет.
Ирвин доставил Айлинн в Академию, потом рванул домой. Осмотрел квартиру критическим взглядом, подумал и заказал дополнительный клининг, и ещё — доставку еды на вечер. Потому что — освободимся, и к нему домой.
Душ, переодеться, обратно в машину и в Академию. Сегодня пара, потом придут прогульщики на отработку, а потом ещё и первокурсники на факультатив. Ирвин очень надеялся, что за это время Айлинн тоже завершит свои рабочие дела, и потом они рванут к нему.
Рванут, и… так, стоп. Нечего, сейчас нечего. Он ещё не раз коснётся её невероятно нежной кожи, поцелует везде-везде, помурлычет, когда она тоже будет касаться его — легко и невесомо, а потом сильнее…
Вперёд, короче. Всё будет, а сейчас — всё внимание дороге и другим делам.
Но… на кафедре никого не было, зато была она. Повернулась, улыбнулась. Не просто улыбнулась — прямо просияла улыбкой. Ирвина как мягкой лапой кто-то внутри погладил.
И уж конечно, он тут же сгрёб её в охапку, правда, снаружи, в коридоре. И кто б знал, сколько бы они там простояли, если бы не холера некромантская Элисон Горэй, кто только её звал!
Ивин постарался транслировать Айлинн всё возможное спокойствие и поддержку, взял её за руку, подмигнул успокаивающе — мол, всё норм, я с тобой — и двинул внутрь следом за Элисон.
А Элисон уже что-то вещала профессору Довсу. Ирвин прислушался.
— Посмотрите пожалуйста, профессор. И вместе подумаем, что тут можно сделать, — и голос у неё был как-то такой, что Ирвин даже с ходу не понял, чего ей вообще надо.
Профессор Довс громко хрюкнул.
— Айлинн, детка, Бакстона не видела ещё сегодня? — спросил громко.
— Я здесь, господин профессор, — также громко сказал Ирвин и заглянул в кабинет заведующего, не выпуская, впрочем, руки Айлинн.
— Вот и славно, что здесь. Заходи и полюбуйся, — и подаёт Ирвину бумагу с большим количеством мелко напечатанного текста.
Ирвин взял и вчитался.
Так, это какая-то докладная, кто автор? О, драгоценный Джеймс Оливер и кто он там ещё. Ещё одна холера некромантская. Даже не холера, скотина. «Довожу до вашего сведения следующие факты вопиющего нарушения целесообразности учебного процесса, систематичности и последовательности осваиваемых знаний и навыков»… чего? Это вообще о чём?
Ирвин вчитался, и оказалось — о том, что он, Ирвин Бакстон, не имеющий ни степени учёной, ни звания профессора, ничего, имеет наглость устраивать какие-то факультативы, привлекать к ним каких-то студентов, с которыми даже не работает, потому что не имеет нужной квалификации, и не принимать во внимание мнение компетентных старших товарищей по этому поводу. Причём то самое мнение до сведения Ирвина Бакстона было предметным образом доведено.
Чего? Это вот всё словоблудие — по тому поводу, что он пропихнул первокурсников на игры факультета? Да ладно, ему что, жалко?
Ирвин взглянул на Айлинн, но та смотрела непонимающе, и он сунул ей лист. Посмотрел на профессора и на Элисон.
— Э-э-э-э… это серьёзно? — только и смог он спросить.
— Полагаю, да, — впрочем, профессор Довс тоже прячет усмешку.
Профессор — союзник?
— Необыкновенно серьёзно, — если бы Ирвин не был уверен в том, что Элисон смеяться не умеет, то и не удивился бы, потому что она усмехалась.
— И что с этим делать? Если что, я не готов обламывать студентов, они уже по уши во всём этом деле и готовятся. А если перестанут готовиться, мы их потом до самого выпуска ни в какие мероприятия не затащим, вот увидите, — и почему дурак этого не понимает?
