Как у Маурисио, так и у Эвы дел сразу прибавилось. Ни он, ни она ничего подобного не ожидали, однако оба среагировали мгновенно – мобилизовали своих подручных и всеми средствами старались повернуть в выгодную каждому сторону результаты социального взрыва. Оба чувствовали, что вплотную столкнулись с неведомыми силами. И эти силы не переставали их удивлять.
Президент закончил свое обращение к нации и отдал приказ войскам восстановить на улицах порядок. Но армия была глуха к его приказам и больше не желала подчиняться Чавесу. Мало того, по телевидению выступил один из генералов и объявил от лица всех военных:
– Мы не признаем нынешний режим и власть Уго Чавеса. – Что? – Уго был поражен. Его близкие друзья военные его предали!
Позднее, уже ночью, возмущение его достигло крайних пределов, когда ему позвонили представители коалиции оппозиционных сил: Чавесу давалось десять минут – или он сдается, или по дворцу откроют артиллерийский огонь.
– Со мной они не поступят так, как с Альенде. Я им не Альенде! Не Альенде! – заорал Уго, чувствуя, что находится в песочном замке.
Он больше не был курсантом, который когда-то участвовал в театральных постановках и пел в студенческом хоре. Теперь он чувствовал себя в роли поверженного героя.
Фидель, словно вездесущий бог, позвонил ему в самый решающий момент.
– У нас нет времени на долгие разговоры, Уго, – сказал он. Потом спросил, сколько у него солдат, сколько оружия, где находятся солдаты и где хранится оружие. Фидель прикидывал, можно ли отбить атаку. – Вот что я скажу тебе напоследок: не делай из себя жертву, история на сегодняшнем дне не заканчивается.
Четыре часа утра. В центре Каракаса уже нет ни чавистов, ни снайперов. Родственники погибших пытаются осознать, что произошло. Министры и депутаты ищут убежища в посольствах или прячутся в домах у друзей. Президент сдается генералам-путчистам, захватившим дворец, а заодно и власть – такую переменчивую и желанную для всех. Автомобиль увозит пленника.
Утром Венесуэла проснется другой страной.
Не одного только Чавеса путч застал врасплох. Последние события изумили и выбили из колеи всех его министров, друзей, родственников и государственных чиновников. Всем им пришлось срочно искать убежища, спасаясь от разъяренных
Сразу после переворота отряды разгоряченных мятежников решили, что многие высокопоставленные представители власти скрылись в посольстве Кубы, поэтому здание окружили, разгромили стоявшие рядом машины, отключили свет и воду, разбили камеры наблюдения, стали швырять на территорию посольства коктейли Молотова и готовились взять его штурмом.
К тому времени внутри оставалось семнадцать кубинских дипломатов, и почти все они были на самом деле опытными сотрудниками
– Чавес – не представитель нашего народа. Чавес – представитель Фиделя Кастро! – кричал в мегафон какой-то мужчина, стоя перед посольством.
На него были направлены камеры съемочной группы Моники Паркер, которая разослала репортеров по всему городу: не только сюда, к посольству Кубы, но и ко дворцу Мирафлорес и к адвокатской конторе Эстевеса.
– Венесуэла никогда не будет коммунистической! – кричал другой оратор.
– Нет – кубанизации образования! – скандировала женщина.
– Они хотят заставить нашу молодежь жить по кубинским правилам – чтобы дети доносили на своих родителей, если те что-то говорят против правительства! – возмущался следующий.
Лучшие агенты ЦРУ внимательно наблюдали за происходящим. Из Вашингтона Эва получила долгожданные и весьма четкие указания:
Как можно скорее попытайтесь проникнуть в кубинское посольство, прежде чем его сотрудники уничтожат то, что представляет для нас интерес. Раздобудьте шифры, захватите компьютеры и любую информацию, которая окажется доступной.
Через два дня после начала “жарких событий” поздней ночью Фидель Кастро сам связался по телефону с рядом глав латиноамериканских государств. Он просил их вмешаться, признать, что в Венесуэле совершен государственный переворот, и потребовать защиты кубинского посольства и в первую очередь дипломатов, которые там находятся.
