В очередной раз я ругала себя за то, что недостаточно твердо и уверенно разговаривала, ни в чем не убеждала. А как я могу убеждать в том, в чем сама не уверена? Рожать от человека, которого больше не любишь? Делать второй аборт до родов? Да, некоторые делают и пять. А некоторые и после первого родить не могут. Как я могу что-то советовать? Степень кандидата наук в данном случае мало прибавляет уверенности в подобных житейских ситуациях.
Мой совет был – прийти ко мне с другом, если он согласится. Или хотя бы попробовать в следующий раз сказать, что именно перестало в нем нравиться. Я понадеялась, что это скачки настроения беременных. И что она не станет избавляться от ребенка. И как обычно, всю вину вообще за все взяла на себя. Люди мне не говорят, как их зовут, не оставляют своих телефонов и адресов, а я мучаюсь, переживаю, что происходит у них в жизни. Но я дала себе слово – как только я перестану мучаться, я уйду преподавать. Вот где точно не надо тащить ничью вину и чувствовать себя постоянно виноватым. Ставить тройки платным студентам, с трудом говорящим на родном языке, чтобы они продолжали весело или просто лениво времечко вести на нашем не самом нужном миру факультете, и те же тройки, положительные оценки, иностранцам, которые тоже теперь есть у нас в университете, Саша был как раз один из инициаторов заключения договоров с китайским университетом.
Эти милые дети, похожие на инопланетян, иногда стараются учить наш сложнейший язык, коверкают его, путая «р» и «л», «б» и «п», иногда совсем не стараются, живут здесь в своем коконе, никак не соприкасаясь с нашей действительностью – говорят на своем языке, общаются только со своими и по телефону с родителями, заказывают свои продукты, смотрят свои фильмы, слушают свою музыку. Получат наш диплом и вернутся обратно. Диплом психолога (или учителя, социолога, филолога) поможет им найти место продавца в хорошей компании, продающей экскаваторы, текстиль, лапшу, чай, обувь, очки, пылесосы, телефоны, машины, лекарства и все остальное, что делают на заводах те их соотечественники, у которых нет диплома о высшем образовании.
Когда я уходила из университета, как раз появились первые китайские студенты, а теперь их там много. Первые приехали, освоились, рассказали своим, и те поехали массово. По городу они ходят стайками, держатся вместе.
Когда мы гуляли с Васей, нам навстречу попались две пары, мальчики и девочки, одеты похоже, почти одинаково, они шли попарно за ручку, весело щебетали на своем певучем неуловимом языке, не обращая ни на кого внимания. Ко мне они, понятное дело, не придут никогда, и я никак не узнаю, какие проблемы у них есть. А мне бы очень хотелось поговорить с этими инопланетянами. Услышать, что их волнует, отчего болит их инопланетная душа и болит ли вообще, или мудрость, доставшаяся им от предков, позволяет спокойно путешествовать по реке времени – из молодости в старость, не тратя драгоценное время на борьбу с тем, с чем в принципе бороться невозможно, принимая всё происходящее с тобой как данность.
– О чем ты сейчас думаешь?
– О девушке, ее зовут Вася, Василиса. Очень редкое сейчас женское имя, древнее. Она хотела избавляться от будущего ребенка.
– Из-бав-ляться?
– Не рожать. А я советовала не спешить.
– Мне кажется, ты будешь очень хорошая мать. – Эварс, улыбнулся, провел рукой по моей спине. – Ты такая заботная…
– Заботливая.
– Да, заботливая!
Он больше ничего не сказал, притянул меня к себе, и я уже привычно растворилась в нем, в том чудесном и всегда слишком коротком ощущении другой реальности, где нет меня – где есть мы.
Я потом вспоминала его слова, и они меня грели. Он хочет ребенка, раз так говорит, ведь у него нет детей. Понятно, что хочет, у него уже такой возраст. Нет, конечно, бывают мужчины, которые не хотят детей никогда, но это не об Эварсе. А я? Хочу детей? У меня ведь просто так как-то вышло, такая неровная жизнь у меня была, со слишком большой предосторожностью подходила я к этой проблеме. А родить ребенка – это разве проблема? Разве это не счастье? Разве не надо рожать ребенка от человека, которого любишь? Почему я не родила от Саши? Боялась, что у моего ребенка не будет отца? А куда денется порядочный Саша? Я боялась, что он не даст ему фамилию? Саша, который так любит и не отпускает меня? Боялась, что мне будет тяжело? Не знаю. Не хотела неправильных отношений. Мучалась, рвалась, пыталась прекратить то, что прекратить было невозможно. Но прекратилось же. И я осталась одна.
