Лет до двенадцати ей казалось, что в ее жизни всё очень хорошо. А потом она узнала, что больше так никто не живет. Что родители или вместе, или расстались, или одного просто нет. А так, чтобы у отца было две жены, две семьи, чтобы он проводил время то в одной семье, то в другой, что все об этом знают, такого больше ни у кого нет. И почему-то Леру, мою посетительницу, эта ситуация стала угнетать. Может быть, нашлись какие-то недобрые знакомые или насмешники в школе – хотя над чем тут смеяться? Родители любят друг друга, у матери прекрасная работа, у Леры есть то, о чем многие и мечтать не могут, ее отец – один из самых богатых людей не только в нашем городе, но и в области. Но у девочки что-то перещелкнуло внутри, сработал какой-то защитный механизм. И не ссорясь ни с отцом, ни с матерью, она как будто перестала идти вперед – потому что впереди ничего не было, как ей казалось. Ей очень хотелось вернуться в свое детство, где всё было просто, правильно, безоблачно.
Когда в день один за другим приходят люди, потерявшие близких или полностью выпавшие из жизни из-за тяжелой болезни, из-за потери работы, которой посвятили много лет, а затем приходит девушка, а точнее, приезжает на своей хорошей машине, и рассказывает, что ее много лет обманывали любимые родители и что вообще так не надо жить, как они живут, трудно бывает перестроиться и искренне сочувствовать ей. Но я понимаю, что она лично ничего плохого никому не сделала. Что у нее тоже одна-единственная жизнь, одна мать и один отец, и что она тоже имеет право на счастье, как и все остальные. И если у нее этого счастья нет, она его не ощущает, то ни собственная машина, ни квартира, ни деньги на карточке, которые ежемесячно переводит ей ее отец, не избавляют ее от тоски и неудовлетворенности, никто не заставит ее радоваться тому, что у нее есть.
Я посоветовала ей уехать на время в другой город. Нет, она не захотела. Тогда я настоятельно посоветовала ей найти работу, пусть малооплачиваемую, но такую, чтобы погружаться в нее с головой, чтобы не оставалось времени на рефлексию. Как ни странно, девушка меня послушалась, пошла в салон цветов, стала продавать цветы и, конечно, через неделю ушла. Другой мир, другие ценности, другие проблемы, двенадцатичасовой рабочий день, постоянный холод, хамство хозяина и клиентов. Но настроение моей подопечной стало получше. Из чего я сделала вывод, что старое верное средство – излечение любым изнуряющим или хотя бы поглощающим тебя делом, реальным, пусть даже торговлей – работает по-прежнему.
– Как у тебя с Сашей? – Мариша спросила так ласково, так просто, что я не стала прятаться, как я обычно делаю в последнее время.
– Никак.
– Решила все-таки совсем порвать?
Почему я не люблю говорить о себе с самым близким мне человеком? Не хочу услышать ее добрый, не всегда правильный, но всегда искренний совет? Боюсь потерять себя, размыть границы своей личности, начать жить единым организмом с Маришей, когда один думает, другой чувствует, но поступает так, как решил первый, а не так, как говорят ему его чувства?
– Я перезвоню.
Я не перезвоню Марише сегодня и не отвечу больше на ее звонки. Спрячусь от большой и доброй Мариши. Я должна сделать выбор. Я не хочу больше метаться между Сашей, с которым не встречаюсь уже давно, и Эварсом, с которым провожу много времени вместе, с которым мне хорошо. Я разве не сделала выбор? Нет. Иначе бы я не читала с надеждой Сашины сообщения. С надеждой на что? Что он скажет: «Я виноват»? Или: «Я расстаюсь с женой»? Ведь это Сашина жена приходила ко мне, теперь я в этом уверена. Я все-таки поискала ее в Сети, я нарушила слово, данное себе. Я получше поискала и нашла их совместные фотографии. Надо было не трусить и сделать это раньше. У нее в Сети перевернутая Сашина – и ее – фамилия. Саша Ларин, а она Ринла. Вика Ринла, и у нее общие знакомые с Сашей, найти было совсем не сложно, если разрешить себе искать.
Они счастливы, что бы при этом ни говорила Сашина жена. Фотографии, сделанные пять, три, два года назад, и тогда, когда мы вроде как расстались, и совсем новые. Веселый, всем довольный Саша. Улыбающаяся жена, подросшие дети, похожие больше на Сашу. Вместе в лес, вместе пообедать, вместе в Сочи, вместе где-то в красивом старинном городе, где «вечные сумерки и вечные колокола», как писала моя любимая Цветаева. Что тебе надо еще, Саша? Так и хочется спросить его. Но я не буду это спрашивать, потому что Саша найдет слова, которые убедят меня в том, что я ему нужна больше всего этого счастья. А это неправда. И это неправильно. Я не могу и не хочу быть на другой чаше весов. Зря раньше я не видела этих фотографий. Мне гораздо проще было бы порвать с Сашей навсегда.
