– Лёля, Лёлечка… – Мариша обняла меня и крепко прижала к большой груди.
Я оттолкнула ее изо всех сил, которые у меня были.
– Уйди от меня! Слышишь? Никогда больше ко мне не приближайся! Что ты сделала? Ты сломала мне всю жизнь!
– Да почему, Лёля… Ну прости меня… Я много раз хотела сказать тебе. Но я сама привыкла к этой мысли, понимаешь, сама поверила в это…
– Ты же не сумасшедшая! Ты ездила к ней на кладбище и верила, что она живет в Австралии?
Мариша молчала. Мне хотелось изо всех сил дернуть ее за рыжие кудри, так, как я делала в детстве, когда Мариша вредничала и отвечала всё за меня. Мариша ловко перехватила мою руку, подержала немного и отпустила.
– Ты мне рассказывала, что мама, уезжая, сказала: «Ну вот, теперь я вам могу всё рассказать…» И я все эти годы думала – что она хотела рассказать? Что? Что мы приемные? Какую-то свою страшную тайну, что?
– Наверное, что она болеет… – неуверенно проговорила Мариша.
– Наверное? Ты сама это придумала? Зачем?
– Не знаю… Я как-то постепенно сама поверила… – повторила Мариша.
– Ни во что ты не верила! – крикнула я. – Как ты могла за меня решить мою жизнь? Я всю жизнь, двадцать лет, живу с сознанием того, что мама нас бросила, что произошло что-то, что заставило ее уехать. Чего только я не придумывала! А она – она просто… – я с трудом выговорила это, – умерла от сердечного приступа. Ужас, ужас какой… – Я села на землю, слезы не давали мне смотреть на Маришу и говорить. Мне было плохо, больно, тяжело, и деваться от этого никуда не было возможности. Больше всего я хотела бы сейчас исчезнуть – совсем, чтобы не было больно и чтобы не было этого мира, в котором нет больше мамы и есть лживая, подлая Мариша, решившая всё за меня раз и навсегда.
– Лёля, Лёлечка, сестричка моя… – Мариша села передо мной на корточки. – Я всё время хотела тебе всё рассказать… Но просто не знала как. Не могла выбрать момент. А потом я придумала эту страничку и, знаешь, мне как-то самой стало легче.
– Ты – издеваешься?
– Нет. Как будто мама живет где-то там, взрослеет, стареет, у нее другая жизнь, она счастлива, пусть даже без нас. Она снова вышла замуж, у нас есть сводный брат…
– Ты – сумасшедшая!
– Не знаю. Мне трудно было нести это знание одной.
– Ты могла сказать мне.
– Нет. Ты болела. Ты же целый год после больницы плохо спала, плохо ела, никак не могла прийти в себя, ты пропустила год, не поступала в институт, как я могла тебе сказать? Ты помнишь? У тебя были осложнения, анемия, ты вся изболелась, а я поступила в университет и перевелась на заочный, потому что надо было работать.
– Хорошо, понятно, да. Ты хорошая, заботливая сестра. Ну, а потом?
– А потом… Потом мне надо было сказать, что я врала целый год. А потом – что пять лет и десять.
– А как же ты обошлась со всеми документами, формальностями?
– Ну, как-то… Мы же продали квартиру, переехали…
– И ты думала, что я никогда не узнаю?
Мариша тяжело вздохнула.
– Я просто не думала, что ты вдруг решишь поехать в Австралию. А тут еще этот Эварс подвернулся, как раз из Австралии. Такое странное совпадение. Какие-то странные и страшные линии судьбы.
– Да никакие не линии! Это же ты все придумала. И с мамой, и с Эварсом! Зачем ты его ко мне подослала?
– Лёля, нет… Ну… Я видела, как ты маешься со своим Сашей, подумала – переключишься немного, пообщаешься с человеком из другого мира…
– То есть – подослала?
– Нет, нет. У тебя что-то с ним…?
Я не дала ей договорить:
– Заткнись и не лезь ко мне больше никогда!
Я взяла свою сумку из машины и направилась к дороге.
– Я доберусь до дома сама, чемодан завезешь на работу или просто выброси.
– Лёля! – Марина обогнала меня и перегородила дорогу.
Толстая, страшная, тяжело дышит, давит на меня своей огромной грудью, хочет раздавить меня…
– Ты уже раздавила меня, что тебе еще надо? Уйди! Я ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?
