— Почему? — тихо спрашиваю я.
— Почему? — из дверного проема раздается веселый беззаботный голос Грега. — Я пропустил что-то важное? — спрашивает он, со скрипом плюхаясь на диван, невольно краснея. Внезапно захотелось на него наорать, заставить признаться в неподтвержденной истине, напоминающей наркотический бред, но поймав испуганный взгляд Лианы, расслабленно отвечаю.
— Почему вы приехали? — вопрос крутился на языке с начала беседы, с момента замолкания двигателя перед воротами, но говорливая Эльвира не давала вставить ни слова, лишая нитей мыслей обволакивающим голосом.
— Для этого нужен повод? — притворно обижается Грег. — Мы просто соскучились… — говорит он, пристраивая голову Лиане на плечо, вытягиваясь мартовским котом.
— Так и подумала… — с улыбкой говорю я, поднимаясь с дивана. — Пойду, посмотрю, не утонула ли Эльвира, — удаляясь под дружеские улыбки, поверх которых пляшут настороженные глаза.
Стоило мне покинуть гостиную, как маска глупой веселости слетела с лица, обнажая кровоточащие нервы, бьющиеся под кожей. Воздуха катастрофически не хватает, в мозгу пульсируют Лианины слова готовой взорваться бомбой, разнося меня в кровавые ошметки. Если это правда, и я не сошла с ума, то, что же делать? Кто они, кто такая я, откуда этот Голос, и что, черт возьми, происходит? О, Создатель, вопросов больше, чем ответов! Не знаю, почему так сказала, знакомая фразочка из мира Фабрики, но на душе стало спокойнее и легче, словно тяжело больной получил долгожданное лекарство, снимающее горячечный бред.
Как я оказалась на втором этаже, не смогу вспомнить даже под пыткой. Мгновение, белоснежная вспышка, пшик, подобный распыленному облаку духов в воздухе. Лучшая фраза для отмазки обвиненных в особо тяжелых убийствах- не знаю, как это вышло… и бла-бла-бла.… Но с учетом того, что разум вернулся только тогда, когда рука поворачивала ручку двери кабинета, за которой прослеживалась тонкая полоска света, думаю, ее, возможно, применить ко мне.
Эльвира сидит спиной к двери за моим рабочим местом, уставив немигающие глаза в ярко светящийся экран, без остановки читая крупно написанный текст, видимо перечитывая по нескольку раз, потому как страница ползет вниз со скоростью улитки. Медленно подхожу к ней со спины, стараясь, чтобы шаги звучали как можно тише, но на счастье Эльвира так увлечена процессом, что ничего не замечает вокруг.
— Ааа, вернулся… — протягивает она, не отрывая взгляд от экрана, видимо услышав легкое шуршание шагов. — Только посмотри, что она пишет.… Вчитайся! — яростно говорит она псевдо Грегу, откинув темные волосы неловким движением. — Знаю, ты не читал ни одной Налиной книги, но это.… Здесь кончается грань добра и зла.
— Угу… — говорю низким голосом, тщательно вслушиваясь в каждое слово.
— Угу… — передразнивает Эльвира, устало откидываясь на спинку стула, так и не удосужив повернуть взгляд в мою сторону. — Знала, что с этой проклятой писаниной будут проблемы. Что поделать, творческая личность! — выплевывает она. — Только посмотри, она все написала! И о Фабрике, и о Пророчестве, даже Войну описала в красках… Я половины этого не знала! — тяжело вздыхает она. — О, Создатель, как просто все было раньше! Книги были всего лишь фантазией, воплощением скрытых переживаний, а по сути, крохотными кусочками прошлого, не собираемой мозаикой из тысячи осколков, бессмысленных без целой картины перед глазами. Но теперь… Грег, я боюсь… Что будет с нами, если она поняла? — почти шепотом спрашивает Эльвира, ее слова гулким эхом отражаются от стен, начинающих меняться с реактивной скоростью.
Обои, кирпич, бетон, грубый камень, и нечто сиреневое, застилающее глаза густой пеленой. Теперь нет страха, есть только пустота на месте души, на месте сердца. Черная или белая, цвет перестал иметь значения, мир превратился в ледяную точку, обжигающую сильнее Адского огня. Реально то, что вижу, реально то, что слышу! О, Создатель, какое же преступление нужно совершить, чтобы заслужить самый страшный на свете грех?
— Чего молчишь, Грегори? — спрашивает Эльвира, медленно разворачиваясь на крутящемся стуле. Вот он, апофеоз — карие глаза встречаются с голубыми холодными айсбергами, одиноко застывшими в вечной мерзлоте. Замечаю, как взгляд Эльвиры медленно превращается в наполненный ужасом загипнотизированного кролика, медленно сжираемого удавом, задыхающегося от гнилого запаха смерти. Последний шаг, и милое создание превратится в часть кишечника хладнокровной гадюки, разбиваясь на молекулы и разносясь по крови сумбурными атомами. Отчего Я чувствую себя чудовищем, смотря в испуганные карие глаза подруги? Будто бы являюсь животным с испачканной кровью младенцев мордой, застигнутом на месте преступления.
— Налана? — удивленно спрашивает она, быстро взяв себя в руки, натягивая безупречную улыбку, за которой таятся тщательно скрытые злость и ненависть, промелькнувшие на долю секунды. — Давно ты здесь?
— Достаточно, Эл, — сухо говорю я, чувствуя, как с каждой секундой голос покрывается новой коркой льда.
