Понимаю, что нельзя бежать, на открытой местности добычу проще поймать, а так есть небольшая защита в виде гор. Если побегу, придется отойти на несколько метров от каменной стены, выйдя в пустыню, и тварь кинется на меня сверху, в полете, прижимая дьявольски сильными руками к земле. Уже проходила, больше не хочется. Остается только один выход, надеяться, что они уйдут, сидеть и тихо ждать. Только чувство опасности не покидает, разгораясь огнем с каждой секундой.
Не знаю, сколько просидела за этим уступом, всматриваясь в камни, медленно сжигая нервные клетки накатившим страхом. Но когда из-за большого камня на мгновение показалась человеческая голова, рука сама знала, что делать, резко спуская палец со спускового курка. Оглушительный гром прокатился по горам, заложив уши. Отдача так сильно вернулась в плечо, что показалось, будто рука превратилась в сухую ветку, нещадно треплемую порывом ветра. Голова твари дернулась, откинувшись назад, и брызги алой крови оросили камни.
— Хватай ее! — услышала я яростный вопль, сквозь гул в ушах и начинающую заволакивать глаза дымку беспамятства. На удивление он подействовал отрезвляюще. Разве твари могут говорить? Они только воют, возможно, рычат, гонясь за мной, ревели на сотни голосов сотнями интонаций, но не говорили.
— Люди… — едва шевеля губами, выскакиваю из своего убежища, выстреливая в панике еще пару раз по мелькающим за камнями теням. Мимо, пули скрылись в воздухе, не достигнув целей. Что ж, восемь минус три, значит охотников, осталось пятеро, а патронов… не знаю. Сейчас не до этого, нужно бежать, снова бежать, не разбирая дороги.
Опять страх, опять паника, животный испуг загнанного зверя. Не хочу, чтобы меня догнали! Их шаги все ближе, голоса все громче, камни градом сыплются со склона, оглашая их приближение, в то время как ноги несут меня прочь вдоль гор. Это не твари, с людьми можно справиться, если постараться. Хотя, в данный момент не знаю, что хуже, ведь людей не обдурить. Наверняка найдется какой-нибудь умник, прошаренный следопыт-охотник, который с легкостью разгадает мои приемы, а учитывая, что опыт в подобных вещах у меня сложился только на основе просмотренных в другой жизни фильмов, остается надеяться только на удачу.
Выпускаю наугад еще две пули, одна вызвала небольшой обвал, а вот вторая явно кому-то насолила, потому, как до меня донесся сдавленный крик, вперемешку с забористым матом. Стреляю еще, еще и еще, пятясь от гор, в попытке прицеливаться, и как назло, все проходят мимо, по крайней мере, криков больше не раздавалось. Палец продолжает жать на курок, но выстрелов не слышно, оружие без патронов превратилось в бесполезную железку, которой можно разве только огреть по голове.
Откинув пистолет в сторону, выхватываю из кармана складной нож, крепко сжимая его в руке. Острое стальное лезвие блестит в отражающихся лучах миллионом солнечных зайчиков, ослепляя, когда я случайно повернула руку под неправильным углом. Всего мгновение, но этого хватило, чтобы передо мной возникли пятеро внушительного вида мужчин, спустившихся со скал. Даже в небольшом отдалении они кажутся крупными гигантами, хотя это может быть следствием страха и разыгравшейся фантазии.
— Сдавайся! И Мы не причиним тебе вреда, — наигранно по-доброму говорит один из них, видно, самый смелый, потому как медленно и верно приближается ко мне, не сбавляя шага, пока продолжаю, не глядя пятиться назад с зажатым в кулаке ножом, осторожно заводя руку за спину, надеясь, что он не заметил.
— И не подумаю! — дерзко отвечаю ему. — Я Налана, Богиня Севара! Как ты смеешь говорить со мной в подобном тоне! — несу я, сама не зная, что. Следовало бы промолчать, но язык отказывается подчиняться, с легкостью выбрасывая слова. Пару часов назад не верила, что такое возможно, а теперь прикрываюсь чужой личиной. Какая из меня к черту Богиня, если даже от этих отморозков не в состоянии удрать?
— Тогда, яви нам чудо, Создательница! — глумливо закатывает он глаза к небу, раскинув вверх руки. — Порази громом неверных! — смеется он, откидывая кивком головы выбившуюся из-под шляпы рыжую прядку. Трое дружков подхватывают глумливый смех, и только один остается серьезен, внимательно наблюдая за сценой пристальным взглядом, находясь чуть в отдалении.
—Прекратили хохот! — властно прикрикивает на парней серьезный тип, и те вмиг замолкли. Теперь понятно, кто тут главный. Тень шляпы скрывает лицо, но пронзительные голубые глаза отчетливо проступают на мужественных чертах. — Сэм, отойди от нее, — холодно говорит он парню.
