Надо признать, более внимательного слушателя не было за всю мою жизнь. Не смотря на то, что рассказчик из меня никудышный, иногда не могу связать устно пару простых предложений, оставляя эту функцию бумаге, Дрейк слушал с открытым ртом, ни разу не перебив и не задав вопроса. Только видела, как все больше расширяются его глаза, как вспыхивает в них ни с чем несравнимый огонь торжества и радости.
Когда поток слов иссяк, спустя несколько часов, я почувствовала, что безмерно хочу спать, о чем и сказала Дрейку, издав громкий зевок. Он понимающе кивнул, ни в силах произнести ни слова, но чувствуется, что у него миллион вопросов. Молча растолкав своих товарищей, занявших вахту у костра на остаток ночи, капитан проводил меня в сарай, соорудив из старых одеял импровизированное ложе, и молча удалился, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Не ожидала, что рассказ ТАК подействует… — тихо говорю сама себе, невольно усмехнувшись, и моментально проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.
Утро встретило меня ясными лучами полуденного солнца, нещадно пробивающими закрытые веки. На короткое мгновения, забыв, где нахожусь, мысленно ругаю Макса за незакрытые шторы, и за то, что солнце потревожило сон. Но стоило открыть глаза, как картинки жестокой действительности вытеснили воспоминания. Продуваемый всеми ветрами сарайчик с дырявой крышей и холодной каменной кладкой вернул к реальности. Не смотря на то, что проснулась я не в теплой кровати, а на двух полу гнилых покрывалах с тонким ароматом плесени, сон давно не был таким крепким и глубоким. На холодных камнях в продуваемых пещерах особо не поваляешься, да и постоянное напряжение не давало расслабиться, некстати подсовывая завывающие голоса в ночи. Удивительно, но сегодня впервые за долгие ночи я действительно отключилась без чувств. Может, это следствие усталости, провести без сна больше суток не каждому под силу, а возможно подействовало то, что наконец-то смогла излить душу, рассказать все Дрейку и сбросить камень с плеч.
Решив долго не залеживаться на гнилых покрывалах, — как странно, теперь совсем не волнуют такие мелочи, собираюсь выйти из сарая, толкнув тщедушную дверь, но в последний момент приваливаюсь к ней ухом, услышав приглушенные голоса. Трое мужчин в пол голоса что-то обсуждают, по интонациям можно догадаться, что они взволнованы.
— Это еще ничего не означает, — сухо говорит Рассел трубным басом. За короткое время я научилась различать их голоса. — Ты не старейшина, чтобы так уверенно рассуждать, Дрейк, — понимаю, что обсуждают меня. — Мы слишком молоды, чтобы помнить приходящих, но говорят, что в эти времена всегда случаются необъяснимые вещи. — рассудительно говорит он.
— А, если Дрейк прав? — вставляет тонкий испуганный голосок, напоминающий писк. — Если она действительно… — последнее слово Пит побоялся произнести вслух.
— Богиня? — хмыкает Рассел. — Еще вчера ты был уверен в обратном!
— Никто не знает, как она выглядит… — неуверенно говорит парень.
— И появится ли, когда-нибудь. — отвечает Рассел. — Дрейк, то, что ты видел, могло быть обманом. Надо же такое выдумать? Звезды! Стоило тебе заговорить, как они тут же появились! Эта девица, колдунья, очаровала тебя, и надеется, что ты поможешь ей сбежать, или уничтожить всех нас. Мы не знаем, какие у нее цели.
— Рас, я видел то, что видел. Нельзя отметать все варианты! — отвечает Дрейк. — Я редко ошибаюсь в людях, и в ней… что-то есть.… Это сложно объяснить.… Неужели, ты не заметил там, в пустыне?
—Нет! — резче, чем следовало, отвечает Рассел. — Всего лишь чокнутая девица, криво стреляющая по камням.
— На счет кривизны, я бы поспорил. Видели, как она уложила Дэна одним выстрелом? — робко вставляет Пит.
— Говорю же вам, звезды были настоящими, они исчезли, пока вы крепко спали. Я в жизни не видел такой красоты. Налана необычная… — восклицает Дрейк.
Устав слушать их перепалку, намеренно резко открываю дверь, возвещая о своем присутствии. Разговор тут же замолк, но к удивлению, сегодня остальные двое охотников не бросали на меня испепеляющих взглядов. Кто знает, во сколько они встали, и сколько успели обсудить, пока я видела седьмой сон? Но чувствуется, что рассказ Дрейка не оставил их равнодушными. Мужчины смотрят, скорее с выжидательным интересом, чем с ненавистью, словно на диковинную зверюшку, которая с минуты на минуту расправит крылышки и взлетит в воздух, при этом выкакав золотое яичко.
— Доброе утро, — тихо говорю я, садясь на песок возле недавно потушенного кострища ближе к Дрейку.
— Доброе, будешь завтракать? Мы оставили тебе немного, — неожиданно спокойно говорит Рассел, протягивая мне миску с кусками теплого мяса в густой подливе. Не знаю, что это, главное— съедобно и весьма неплохо. За последние дни вкусовые рецепторы перестали капризничать. — Как думаешь, они починили пикап? — непринужденно обращается он к Дрейку, чтобы чем-то заполнить образовавшуюся паузу, но в воздухе чувствуется повисшее густое напряжение.
