Девушка от удивления даже плакать перестала, неуверенно переводя взгляды с одного застывшего молчаливым изваянием японца на другого. Потом осторожно уточнила:
— Ярик, я, конечно, понимаю, что ты хочешь меня успокоить… но я своими ушами слышала. Если бы те не сдались и не отдали нас…
— Такой опции у них не было, Кать. Сама подумай: у подонков, что тебя похитили была конкретная цель — поймать меня… не хочу фантазировать дальше, но реально я бы предпочел сдохнуть, чем остаться в их руках. Эти же господа, выполняя задание по нашему спасению, сделали три вещи: показали абсолютное превосходство в расстановке сил, показали абсолютное безразличие к сохранению наших жизней, и напомнили о своих принципах — мы всегда получаем что хотим, вопрос цены для нас вторичен…
— Но как так? Если нас спасают, но при этом наши жизни не важны…
— Я не сказал, что они не важны. Я сказал, что на это указано противнику, причем максимально достоверно. Если бы Мазанакис понял, что нас не захватывают а спасают — была бы перестрелка, кого-то ранили бы или убили. А так он верил в то, что их просто убьют вместе с нами, чтоб не возиться. Остальное сделал страх. Шакалы всегда готовы вцепиться в слабого, но перед львом поджимают хвост и думают только о своих шкурах… Война — путь коварства и обмана, а неначатый бой — выигранный бой. Так ведь, господин Танака? — я осторожно обратился к здоровяку, который единственный из всех боевиков смотрел на меня с долей интереса, но продолжал хранить молчание. Только улыбка стала чуть-чуть шире, еще больше убеждая меня в своей правоте.
— Умный, — вдруг сказал японец и улыбнулся еще больше. — Даже не знаю, хорошо это для тебя или плохо. Но умный, этого не отнимешь…
А я довольный откинулся назад в кресле, и закрыл глаза, впервые за долгие четыре часа вздохнув с облегчением. Леха тихо выдохнул, опустив голову, а девушка заплакала — на сей раз от облегчения.
— Вы… нас и правда отпустите? Где-то возле города? — спросила она с надеждой.
— Нет, — ответил здоровяк, словно смакуя: — У меня приказ доставить вас троих к воротам университета. Если только кто-то не нуждается в медицинской помощи, тогда пункт назначения — больница, — он выразительно посмотрел на Алексея.
— Я в порядке, спасибо! — быстро ответил тот. — Универ — отлично!
Танака кивнул, и снова принял невозмутимый вид, безразлично глядя перед собой. А я набрался храбрости и осторожно поинтересовался:
— Чего я не понимаю, так это мотива нам помогать. Я… повел себя недостойно. За такое полагается не помощь а… наоборот… — я не договорил, наблюдая за реакцией Танаки, но тот явно нехотя и безразлично ответил:
— Я не обсуждаю приказов, я их выполняю.
А тем временем авто летело обратно в город со скоростью взлетающего самолета, потихоньку укачивая, побуждая провалиться в сон…
Легкий толчок за плечо вывел меня из дремы, и молодой японец знаком показал на открытую дверь — мол, чего развалился, конечная станция, топай давай. Ребята уже были снаружи, но дожидались меня, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Один из азиатов неожиданно скинул с себя дорогущий пиджак, и набросил на девушку, чтобы прикрыть ее — на ней все еще была одета «звенящая рубашка», мало что прикрывавшая. Хлопнула дверь, и авто отъехали прочь, оставив нас у восточных ворот университета вместо парковки, куда обычно мы приезжали по утрам.
— Вот это охренеть, денек, выдал Лешка, нерешительно оглядываясь по сторонам. — Расскажешь кому — не поверят…
— Не расскажешь, — обрубил я его. — Бесполезно. Мазанакисам ничего не будет, откупятся. А насчет Сирогане… я бы не стал. И на том спасибо, что вы живы… Вам обоим в медпункт надо. Идем, — я подтолкнул друзей вперед, и мы прошли проходную восточных ворот, двигаясь через парковую зону.
Пройдя почти пол дороги, мы свернули к административному корпусу, и мне на глаза попалась компания девушек, уютно устроившихся на травке в тени дерева. Та самая утренняя компашка: Китсу, Аки, Яна и Кристи. Нас тоже заметили: Аки пристально изучила наш внешний вид, хмыкнула, поджала губки и вздернула носик. Повернула голову Китсу, и я поймал ее взгляд. Сереброволоска задержала взгляд на мне, потом глянула на Катьку, Мельком скользнула по Алексею и снова глянула на меня. На губах проступила едва заметна улыбка, и девушка отвела взгляд, словно потеряла интерес к нашим персонам. А я так и остановился на дорожке, не зная что делать дальше. Блин, я утром налетел на них, нахамил, угрожал… а потом еще факи крутил. А она вместо того, чтобы размазать наглеца тонким слоем по асфальту… Не стала мстить. Как то поняла, что я в беде. Организовала спасательную операцию. И просто вытащила. Не требуя ничего взамен.
— Ярик? Ты чего? — остановился Леха. — Что…
Он проследил мой взгляд и замолк.
— Это…
Я устало махнул рукой в сторону дверей.
— Идите, вам обоим нужно в медпункт. Я позже догоню, — глубоко вздохнув, сворачиваю с дорожки и медленно иду в сторону девушек.
— Яр, ты чего… куда? — начал было Леха.
— Возвращать долг. Иди, давай…
