«Слышала его? Он хочет получить способность тенебрисса… просто так передать ее невозможно, только вместе с… тобой. Давай запудрим ему мозги. Пусть согласится принять тебя. Не согласишься ли перейти в его тело?»
«Перейти?..» — демонесса затихла, явно задумавшись.
«Да. Захвати его тело и объяви эвакуацию из дома Градова, он явно тут главный. А потом…»
Малисса вздохнула и ответила:
«Я понимаю, что ты хочешь сделать. И я даже согласилась бы попробовать, если был бы шанс что тебе удастся. Но шанса нет».
«Почему? Ты же говорила, что достаточно согласия, и все?»
«Нужно осведомленное согласие… как с тобой. Он должен полностью понимать, что отдает мне тело и согласиться на последствия. Только так я смогла бы…»
Черт, опустил я голову и закрывая глаза. Потом обратился к корейцу.
— Я… не смогу. Для м… психосоматической блокады — нужен мой телефон. Там есть компонент… это и есть прототип…
— За дурака меня держишь? Я точно знаю, что это не какое-то внешнее устройство, похоже, это какой-то имплант… все понятно. Значит это была уловка. Ладно, я все равно ен ожидал многого…
Кореец посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом. Я всерьез ожидал, что меня сейчас ударят, или начнут пытать, или что еще наподобие… не угадал. Уж лучше бы пытали.
— Господин И Су Чен, все сделано и все готово. Портативная хирургическая лаборатория у бокового входа, как и было сказано. Только сначала вы обещали…
И Су Чен… отец Йена? Сам князь И Су? Лаборатория? Стало очень страшно, но… я понимал, что бояться бессмысленно. Можно сказать, все уже случилось. Примем как данность и двигаемся дальше.
— Позже обсудим. Еще придет время, — мужчина повернулся ко мне. — Итак, у нас тут небольшое затруднение, Харт. Мне от тебя нужна информация, способ, которым ты промыл мозги этим троим. И чтобы его получить, я выверну тебя наизнанку, но сначала потренируюсь на ком-нибудь еще… скажем, на твоей мамаше.
Сердце пропустило удар. Я медленно сделал вдох, стараясь успокоиться. В теле все еще плескалась слабость, руки были неподъемно тяжелыми, на ногах без дрожи стоять не получалось. За себя не страшно, я итак уже одной ногой за гранью, но… Глянул на маму, распластаную у колонны и перепугано за нами наблюдающую. Закусил губу. В груди чувство холода и пустоты начало уступать другому чувству: неистовой ярости и жажде убийства. Мне хотелось только одного: вырваться и всех их растерзать. Любой ценой…
«Малисса!»
«Говори».
«Сделай милость, поубивай всех, кто вооружен», — решился я.
«Что?»
«Что слышала! Просто урой их, заставь сердца остановиться, поотрывай им головы, да хоть в ад утащи! Чтобы ни с Мамы, ни с одного законного обитателя дома — кроме вот того выползка Димы — волос с головы не упал! Мои близкие в опасности, и ты обещала мне что будешь их беречь!! Выполняй договор!»
«Я… Я не могу. Прости.»
«Что⁈ Я ослышался? Отказываешься⁈»
«Не отказываюсь. Моих сил не хватит…»
«Да ты прикалываешься! Что за бред! Твой этот тенебрис — от него же нет спасения!»
«Не могу. Все не так просто У меня просто не хватит сил, даже если я выжму себя досуха.».
«Через немогу б***ть! Ты чертов демон! Что они тебе противопоставят? Ни за что не поверю, что в твоем арсенале нет никакой массовой избирательной атаки, которая их всех испепелит или превратит в навозных червей! Действуй! Где твоя хваленая непобедимость!»
«Есть такая атака. Но я не хвалилась, что непобедима. Я говорила что справлюсь с большинством угроз. По договору обещала оберегать твоих близких прилагая все доступные силы и возможности. Я и готова приложить все силы, чтобы их оберегать. Только этого недостаточно…»
«Почему? Что тебе мешает? Да похер что, просто сделай! Я… готов на еще одну сделку, если нужно!»
«Не смогу, Ярик, и на то есть две причины. Первая — в банальном недостатке сил. Ты слишком щедро тратил мои резервы, которых, итак, ничтожно мало. Сейчас я примерно в том же состоянии, что была в доме Лусиано. Только тогда я восполнила силы — выпив его искру…»
«Так сделай то же самое! Вон сколько батареек ходит, выбирай!»
«Дослушай, ибо мы подошли ко второй, более серьезной проблеме. Она называется — Законы Творца».
«Чего? Это еще что за хрень?»
«Это не хрень. Это абсолютный, всесильный нерушимый и неотвратимый закон возмездия и воздаяния. Закон — который есть основа этого мира. Нерушимое правило. Каждое действие, вторгающееся в реальность человеческого бытия со стороны сущности, не принадлежащей этому миру — должно быть соразмерно и адекватно угрозе или вреду со стороны такого человека. Иначе говоря — если я применю тенебрис против человека, который не совершает действия или не имеет явного намерения мне навредить или уничтожить — меня просто размажет ответный удар сильнее в сотни раз. Закон не затронет меня только в двух случаях: если я не выхожу за рамки возможностей самого человека, или если я защищаюсь. Если же я ударю сама… не хочу проверять. Как-то видела результат…»
«Они сейчас вредят! Мама… они…»
