— Да, ты все правильно понял, мой маленький упрямый дружок. Охранное агентство «Титан» — мое. Сделку провели в результате голосования простым большинством, пока Градов инспектировал какие-то дальневосточные предприятия и в тот день не участвовал. А дальше… говоришь, ты признанный слуга Сирогане? Отлично. Но ты на вражеской территории, и я тебя сюда не звал… Ты сам хотел сюда попасть… Итак, ты — вне действия договора. А если твои японские хозяева попытаются ворваться сюда силой — уже они будут агрессорами… Старый тигр Исао конечно все еще силен, и его следует опасаться. Вот только у него есть одна слабая сторона: он слишком стар. Он уже реликт прошлого века, ископаемое, которое безнадежно отстало от жизни со своими принципами и идеалами. Реальность неумолима, и чтобы оставаться сильным — нужно двигаться в ногу со временем. Договор перемирия давно стоило обновить с учетом требований нового времени. Это его и подвело…
Он мерзко ухмыльнулся, и ткнул меня в грудь своей тростью.
— А теперь, задай себе вопрос, щенок: готовы ли Сирогане начать кровавую войну, которую с таким трудом остановили в прошлом? Готовы ли терять слуг и членов рода десятками или сотнями — ради одного мальчишки, который еще две недели назад был никем, притаившейся молью в старом шкафу — даже если сейчас этот мальчишка и представляет из себя что-то, стоит ли его жизнь таких жертв? Потому что если они нападут — нарушителями договора будут уже они. Альянс не поддержит агрессии. Сирогане будут сами по себе, а против них будет сила Синдиката, превосходящая их минимум втрое… Поэтому… Я бы на твоем месте не рассчитывал на их помощь.
Вот с этой точки зрения ситуация точно стала аховой. Если старый собакоед не врёт, конечно, но что-то мне подсказывало — не врет. Слишком уж он уверен, слишком нагло действует, слишком много «слишком».
Безысходность нагнеталась и давила почти физически, когда… в голове в очередной раз щелкнуло. Ситуация безвыходна? Несомненно. Я утонул, и оказался на самом дне? Именно так. Но если я на самом дне, если хуже уже быть не может, что остается? Остается только попробовать оттолкнуться от дна. Попробовать повысить ставки. Сыграть ва-банк, блефануть… Причем настолько, что… аж голова закружилась от идеи, которая вдруг пришла в голову. Конечно, чтобы все сработало как надо, нужно чтобы куча факторов одновременно совпали, чтобы вся цепочка сработала… Да какого хрена. Терять все равно нечего.
Я сглотнул, закрыв глаза и потянулся в глубину своего разума, уже привычно отметив как время замедлилось, потянулось словно муха сквозь кисель.
«Малисса, есть разговор!»
«Да, Ярик?»
«Вспомни наш с тобой договор. Он четко предусматривает твою обязанность защищать меня и всех, кто мне дорог. Любой ценой. Не хочу вдаваться в полемику, все ли ты силы прикладываешь, остановимся на том, что этого недостаточно. Сейчас моя жизнь, и жизнь людей, кто мне дорог — висит на волоске. И ты не можешь ничего. Поэтому, когда я выберусь своими силами, или сторонней помощью — я хочу пересмотреть условия договора…»
«Ты играешь с огнем, Яромир! Мы уже это обсуждали, что если ты посмеешь меня кинуть…»
«А я не пытаюсь тебя кинуть. Я хочу заключить еще одну сделку. Всего лишь хочу отсрочку, больше времени! Потому что, если кого-нибудь убьют — это будет нарушение с твоей стороны, и сделке конец! А избежать этого можно, если ты пойдешь на мои условия! Небольшая уступка, чтобы сохранить в силе договор. И помни: в этой ситуации — терять мне нечего!»
Ответом мне было долгое молчание.
«Малисса?»
«Хорошо! Будь по-твоему! Если выберемся — я дам тебе еще месяц!»
Я едва сдержался, чтобы не заорать в голос! Значит торговаться можно, что бы она там не говорила, вопрос цены и ситуации…
«Год, Малисса. Сейчас мы в одной лодке, и если меня убьют тебе тоже не поздоровится, а если убьют мою мать… Тогда мне вообще станет насрать, что будет дальше. Я вернусь в подвал Лусиано и попрошу Машу меня сковать в серебряном гробу, выплавленном из тысяч освещенных крестиков, которые скуплю по всем церквям. И еще попрошу ее и залить подвал цементом! И ты мне никак не помешаешь — договор запрещает! Там нет ограничения для меня если я захочу покончить с собой на двадцать девятый день! И поверь, я смогу все предусмотреть, даже восстановлю блокирующие печати — ведь у меня есть дневник брата Брата Рикардо, который хранил Лусиано… Знакомое имя?»
— Чего затих? — выкрикнул кореец ухмыляясь. — Проникся наконец?
Но мне сейчас абсолютно не было до него дела.
«Откуда⁈» — злобно зашипела демонесса, но я только повторил:
«Мое условие: год отсрочки, помощь и содействие во всем. Взамен я позволю тебе… восполнять свои силы любым доступным способом, кроме убийства невинных людей. Принимаешь?»
Опять долгое молчание, нарушенное еще одной оплеухой от И Су Чена.
— Не смей меня игнорировать! — донесся до меня выкрик кореёза, но сейчас мне было максимально не до него.
