— Если б я подарил тебе мое царство, как бы ты стал обо мне молиться?
Эфенди ответил:
— Я бы молил бога семнадцати тысяч девятисот девяноста девяти стран даровать вам царство потустороннего мира.
Падишах удивился:
— До сих пор люди во время молитвы говорили: «Бог восемнадцати тысяч стран», — куда же ты дел одну страну?
Эфенди ответил:
— Одна страна была дана вам. Разве вы не знаете, что после вашего мудрого царствования от нее ничего не осталось? Вот ее-то и не хватает у бога.
Частенько Насреддин Афанди хвастался:
— Я отлично знаю язык птиц!
Узнав об этом, падишах пригласил его на охоту.
Когда они проезжали через развалины города, послышался крик филина.
Падишах спросил:
— О чем кричит царь развалин?
— Филин говорит: «Если падишах и дальше так будет править государством, то вся страна скоро станет моими владениями», — ответил Насреддин.
В соседних с Мавераннахром[556] странах после походов Тимура свирепствовала чума. Однажды об этом зашел разговор, и Тимур начал хвастаться:
— Возблагодарите Аллаха, что с тех пор как я воссел на трон Самарканда, в государстве нет мора.
Афанди, сидевший у подножия трона, заметил:
— У Аллаха хватило ума не послать Самарканду сразу два несчастья.
Хотя повелитель мира Тимур и похвалился, что в его правление никакие моровые поветрия не затронули его государства, но наступил день, и в Самарканде объявилась злейшая холера. Перепуганный правитель быстро начал собираться, чтобы бежать из города.
Придворные опечалились и, стеная, вздымали руки к трону:
— На кого ты оставляешь свой народ?
А Афанди сказал:
— Очень жаль, что холера пришла в Самарканд с таким опозданием.
При дворе Тимура была получена весть о том, что главный визир*, известный своей жестокостью, по дороге в Герат умер.
— Что с ним случилось? — удивлялся Тимур.
— Поистине дивны дела Аллаха, — заметил Афанди. — Пока визир был на ваших глазах, он никогда так не поступал[557].
Повелитель мира приказал четвертовать своего казначея за растрату и назначил на его место Афанди.
Прошло некоторое время, и Тимуру доложили: «Этот новый казначей, пусть сгорит его отец в могиле, раздает из твоей казны деньги направо и налево».
Разгневанный повелитель мира призвал к подножию трона Афанди и спросил:
— Ты что же, хочешь попасть на плаху по примеру своего предшественника? Кому ты раздаешь мои деньги?
Афанди поклонился и ответил:
— Ваше величество, я раздаю деньги беднякам, вдовам и сиротам, ради вашего благополучия и благоденствия.
— Какое там благополучие и благоденствие? Ты разоряешь меня. Скоро загонишь меня в могилу.
— Вы не правы, ваше могущество. Каждого, кому я даю деньги, я предупреждаю, что он обязан вернуть полученную сумму после смерти великого Тимура. И, конечно, все, получившие хоть один золотой, в своих молитвах просят Аллаха даровать вам, ваше величество, долгих лет здоровья и жизни. Клянусь, надо раздавать денег побольше, иначе кто же станет молиться за тебя, тирана и деспота!
Пожал плечами Тимур, но оставил своего казначея в покое[558].
Эмирские слуги ворвались в дом Афанди и отобрали у него все имущество и деньги.
— Почему вы так поступаете? — спросил мудрец.
— Приказано конфисковать все, что ты имеешь, и продать с торгов за долги, — ответили слуги.
Афанди разостлал на дворе циновку и начал громко молиться:
— Аллах всемилостивый, сохрани нашего эмира, дай ему здоровья, пусть правит нами во веки веков!
Слуги притащили Афанди во дворец и донесли:
— Он смеется над тобой, господин. Мы его лишили по твоему повелению последнего, а он, презренный, молится о твоем здоровье.
Подозрительный эмир потребовал:
— Объясни, в чем дело?
— О повелитель, твоего отца все проклинали за деспотизм и произвол. И он умер. Но на его трон сел ты, еще более жадный и жестокий. Мы боимся, как бы ты не умер и наследник твой не оказался еще страшнее.
Эмир растерялся и ничего не смог ответить. Он вернул ему имущество и отпустил домой.
Однажды Тимур спросил Моллу:
— Скажи, как ты меня любишь?
— Я — Молла Насреддин, а ты — великий Тимур. Значит, я могу любить тебя так, как только может любить Молла Насреддин Тимура.
— Хорошо! Пойдешь ли ты ради меня на смерть?
— Если не смогу сам, то твои палачи помогут, — ответил Молла.
— Например, я сейчас прикажу тебе броситься в море, бросишься?
Молла сразу поднялся.
Тимур спросил:
— Куда ты?
— Вечная жизнь и здравие повелителю! — ответил Молла. — Броситься за тебя в море и утонуть — для меня большая честь. Но сперва разреши мне пойти научиться плавать.
Тимур приказал Молле Насреддину:
