— Если бы я каждому другу давал уксус, — сказал Афанди, — то не только сорок лет, но и сорока дней он не продержался бы[203].
Один из родственников Моллы, который никогда не возвращал долгов, пришел к нему и сказал:
— Родной мой, одолжи мне на неделю пятьдесят рублей. Мне предстоит выгодная торговая сделка. Я получу двадцать рублей барыша и отдам тебе не только твои пятьдесят, но и десять рублей из прибыли, а десять останется мне.
«Если не дать ему денег, — подумал Молла, — он ославит меня перед всеми родственниками и скажет, что я лишил его выгодной сделки». Но и дать деньги Молла боялся — знал, что тот не вернет.
Молла дал ему десять рублей и сказал:
— Вот возьми свою прибыль. Считай, что ты заработал десять рублей, а я — сорок.
Однажды к Молле пришел человек, который никогда не возвращал долгов, и сказал:
— Я к тебе с просьбой.
Молла сразу понял, что он пришел просить денег, и поторопился ответить:
— Что бы ты ни попросил, я все исполню, но у меня к тебе тоже одна просьба — сперва ты исполни мою, а потом я твою.
— Скажи, пожалуйста.
— Умоляю тебя, не проси у меня денег.
Рассказывают, что один человек задолжал ходже Насреддину. Встретил его однажды ходжа на улице, остановил и, как говорится, схватил за горло:
— Отдавай-ка мне долг.
Проходил мимо приятель, который захотел перехитрить Насреддина и выручить должника.
— Что ты делаешь, ходжа? Не он твой должник, а я.
Но ходжа и тут своей выгоды не упустил.
— Ты, — говорит, — не единственный, с кого мне пора потребовать деньги. Он тоже мне должен.
Ходжа Насреддин приготовил колбаски из говядины, но за несколько дней так и не сумел их продать. Пришлось ему бросить свой товар собакам.
— Через месяц вы должны заплатить, — добавил он при этом.
Через месяц ходжа схватил собак и запер их у себя в саду, требуя уплаты.
— Чего ты добиваешься? — удивлялись все. — Где это видано, чтобы собак сажали в долговую тюрьму?
— Они ведь съели мое мясо, — объяснял Насреддин, — почему же теперь я не могу взыскать с них то, что мне причитается по праву?
Так прошло несколько дней, и собаки начали голодать.
— Терпение! — восклицал ходжа. — Скоро мы увидим, как они выпутаются из создавшегося положения.
Ходжа не знал, что в его саду под большим камнем был спрятан горшок с золотыми монетами. Одна из собак в поисках пищи сдвинула камень и разбила горшок. Насреддин собрал все монеты, выпустил собак и сказал:
— Бедняги, я напрасно заподозрил их в необязательности, но почему же они не расплатились со мной в срок?[204]
Сосед ходжи Настрадина попросил у него денег в долг. Настрадин ответил:
— Деньги под подушкой, возьми, сколько тебе нужно.
Тот взял пять грошей и ушел. Так сосед несколько раз брал у ходжи деньги, а возвращая, снова клал под подушку. Однажды он сказал, что положил деньги на место, но на самом деле ничего не оставил, а ходжа Настрадин не подал виду, что заметил пропажу.
Прошло время, и этот человек снова пришел к ходже просить денег.
Ходжа сказал:
— Деньги под подушкой, возьми, сколько тебе нужно.
Сосед поднял подушку, но ничего там не нашел.
— Эфенди, под подушкой денег нет.
— Их нет, потому что ты ничего не оставил, — ответил ходжа.
Афанди задолжал баю двадцать таньга*. Бай позвал его к себе домой и сказал:
— Бессовестный, когда ты отдашь долг?
Зная, что бай неимоверно ленив, Афанди остался стоять в дверях и сказал:
— Встань, подойди, вынь у меня кошелек, развяжи его, достань деньги, отсчитай, сколько я тебе должен, и возьми себе.
— Караул! — воскликнул бай, — ты хочешь, чтобы я умер от переутомления. Нет, иди. Я отказываюсь от этих денег.
Задолжал ходжа Насреддин одному человеку двести грошей. Наконец тот пожаловался на него кади*. Вызвал кади Насреддина и спросил, как было дело и почему он не платит.
— Верно, — говорит ходжа Насреддин, — я должен этому человеку двести грошей. Но вот уже больше четырех лет я прошу, чтобы он дал мне отсрочку на три месяца — тогда бы я с ним расплатился. А он ни в какую. Как же я могу с ним расплатиться, если он не дает мне отсрочки?[205]
Анастратин задолжал нескольким приятелям изрядную сумму денег. Каждому он говорил, что на днях отдаст долг, а сам все оттягивал оплату. Наконец собрались они все вместе и пришли к нему домой.
Дома была жена Анастратина. Они подступили к ней: когда ходжа намерен расплачиваться?
