— Теперь скоро, — отвечала жена. — Он как раз купил семена колючего кустарника и сейчас пошел их посеять у дороги. Мимо будут возить тюки хлопка, хлопок будет цепляться за колючки, ходжа этот хлопок соберет, продаст и этими деньгами с вами расплатится.
Очень всех рассмешила она таким ответом. А женщина им говорит:
— Что же, теперь вы можете и посмеяться. Ведь вы убедились, что долг вам отдадут[206].
Молла как-то задолжал одному купцу. Сколько он ни старался, сколько ни работал, но вернуть долг не мог. И всякий раз, когда купец приходил за деньгами, Молла говорил ему:
— Сегодня денег у меня нет, приходи завтра.
Однажды, когда купец опять пришел, Моллы дома не было. Купец отыскал его сына и спросил:
— Твой отец отдаст мне деньги или нет?
— А почему же не отдаст? — ответил сын. — Весь мир знает, что отец не такой человек, чтобы отказываться от своих слов. Но сейчас дела у него идут неважно.
— Отдаст! Отдаст! — рассердился купец. — Но когда же?
— Видишь этот черный камень на нашем дворе? — сказал сын Моллы. — Когда на нем вырастут цветы, приходи за деньгами.
Купец выругал и Моллу и его сына и ушел. Вскоре Молла вернулся домой. Сын рассказал ему обо всем и добавил:
— Теперь ты можешь быть спокоен: на этом камне цветы не вырастут и купец не придет за деньгами.
Молла подумал немного и сказал:
— Напрасно ты назначил такой точный срок. Вдруг в один прекрасный день камню захочется, чтобы на нем выросли цветы, и купец придет за деньгами. Откуда же мы их тогда возьмем? В таких случаях лучше сказать: «Приходи завтра», потому что, сколько есть на этом свете дней, столько будет и завтра.
Один приятель Насреддина пришел к нему сильно огорченный. Насреддин спросил его, почему он так расстроен, и приятель отвечал:
— Я все думаю о моих долгах. Не знаю, как их вернуть, оттого и огорчен. Я просто умереть готов!
— Ну и простофиля ты! — вскричал Насреддин. — Пусть из-за этого расстраиваются твои кредиторы, а тебе-то что тужить?
— Расплатился ли ты с долгами? — спросили однажды Анастратина.
— Нет, — отвечал он, — но я облегчил их бремя.
— Как же ты сумел облегчить бремя долгов, не расплатившись?
— Я дождался, пока они утеряли свою силу за давностью, — сказал Анастратин.
— Я много должен людям. День и ночь страшусь одного: придет за мною Азриел[207] и заберет мою душу раньше, чем я успею рассчитаться с долгами, — сознался один человек ходже Насыру.
— Напрасно беспокоишься, — ответил ходжа, — долгов у тебя столько, что, пока рассчитаешься, сам Азриел успеет состариться и не в состоянии будет взять твою душу. Так что не спеши отдавать долги[208].
Однажды ходжа купил на базаре за одно акча* девять яиц, а в другом месте продал за эту же цену целый десяток. Когда у него спросили: «Ходжа, почему ты торгуешь в убыток себе?» — он заметил:
— Не все ли равно, прибыль или убыток, только бы друзья видели, что я торгую[210].
Настрадин купил на ярмарке четырех коров и стал торговать. Настолько заторговался, что заодно продал и свою скотину. Когда он вернулся домой, соседи спросили:
— Ходжа, хороша ли в этом году ярмарка?
Он ответил:
— Благодарение богу, я избавился от денег в кошельке.
Значит, он еще и потерял на продаже коров.
Привел однажды Анастратин осла на базар, передал посреднику. Вот подошел к ослу один покупатель, захотел посмотреть у него зубы, чтобы определить его возраст. А осел взял и укусил его за руку. Подошел другой покупатель, попробовал заглянуть ему под хвост — тут осел его и лягнул.
Посредник и говорит Анастратину:
— Никто твоего осла не покупает. Кто спереди к нему подойдет, того он кусает, кто подойдет сзади, того он лягает.
— То-то и оно, — ответил Анастратин. — Я и не для продажи его привел, а чтобы все видели, что только не приходится мне терпеть от этого осла[211].
Насреддин повел на базар осла продавать. Посредник стал расхваливать:
— Покупайте осла, он скачет быстрее арабского коня.
Насреддин нагнулся к уху посредника и говорит:
— Ведь никто не поверит, скажи лучше, что он скачет быстрее зайца.
