Мирбо — по преимуществу поэт этой группы людей. Он распространяет на все человечество то безумие, которое овладело этими представителями вырождения. Ему кажется, что весь мир охвачен тем же опьянением и стремительно катится в бездну. Если Мирбо и преувеличивает в своем пессимизме, то за его произведениями остается, несомненно, крупное социальное и моральное значение. Он устанавливает связь между яркими и болезненными проявлениями преступности и его источниками, он намечает нездоровые зародыши в тех установлениях буржуазного строя, которые считаются устоями нормального и счастливого существования общества. Таких писателей, как Мирбо, трудно включить в ряды определенной партии, им трудно примкнуть к определенному политическому или социальному миросозерцанию. Они остаются в партии до тех пор, пока не убедятся в том что она не знает радикального средства к коренному исправлению мира, что ее идеалы урезываются при своем практическом применении. Такие люди скоро порывают с партией и переходят к другой, которая влечет их критической стороной своей программы, но в которой они быстро разочаровываются, как только ознакомятся с ее положительными стремлениями. Эти измены — не есть обычное ренегатство, за что обыкновенно принимают его люди, не знающие компромиссов в избранной сфере деятельности. Эти измены вытекают из грандиозного характера самых притязаний изменника, из нетерпения, которое мешает недисциплинированному уму и безвольному духу мириться с медленными завоеваниями и частичными улучшениями. В Мирбо много этого безволия, в нем нет нравственной дисциплины и в то же время в нем много чуткой совести. Он рисует падение людей, хотя и безвольных, по совестливых. Они падают и рыдают над своим падением. Сам Мирбо начал свою литературную карьеру в органе бопапартистов
В одном из первых своих романов5 Мирбо разсказал трогательную историю юности с чистой душой, с чутким сердцем, с унаследованной от родителей нервной организацией, с безвольным слабым характером, с художественными вкусами и средним литературным талантом. Истории Жана Ментье развертывается перед читателем с момента его появления в свет до момента его падения. Это — типичный интеллигент большого города, полумыслитель-полуневрастеник, человек настроения, способный одинаково и к возвышенным порывом и к безнравственным увлечениями. Все его существо протестовало против злодеяний окружающей жизни, но его протест мог выразиться только в вопле бессильного отчаяния. Трагизм этой жизни поглощала, постепенно новую жертву; неокрепший ум работал, и печальный вывод складывался сачь собою: человек бессилен изменить мировую неправду, он против воли должен принимать участие в тех преступлениях, которыми полна жизнь, и чуткому сердцу остается только страдать, человеку остается только падать, оплакивая собственное падение.
В детстве он содрогался, когда видел как его отец-охотник для забавы стрелял кошек, и в то же время бессильно любил отца. Юношей он чувствовал отвращение к кутежам товарищей. „И однако однажды вечером, нервно возбужденный, охваченный внезапно плотским порывом, рассказывает он, я отправился в дом терпимости. Я ушел оттуда со стыдом, недовольный собой, страдая от угрызений совести“6. Ему казалось, что его кожа осквернена. И снова этот протест чистой души разрешился не активным вмешательством в жизнь, не усилием воли, направленной к борьбе со злом, а бессильной капитуляцией перед ходом вещей, перед силой сложившегося порядка жизни, перед инстинктами человеческой природы.
Началась война и буря новых протестов поднялась в душе Жана. Неумолимый закон всеобщей борьбы заставляет не только народы ополчаться друг на друга; дети одной расы, одной семьи, вышедшие из одного чрева, куют друг против друга оружие. Что это за родина, которой необходимо превращать спокойные воды рек в потоки крови, убивать лучших людей? Убийцу казнят и труп его бросают в бесславную могилу. Но в честь завоевателя, сожигающего, истребляющего целые племена, народы воздвигают триумфальные арки, и преклоняют колена вокруг их могил, и эти могилы, украшенные мрамором, охраняют святые и ангелы. Какое раскаяние грызло сердце Жана за то, что он так мало до сих пор старался проникнуть в тайны этой жизни, полной необъяснимых загадок. Ему хотелось постигнуть смысл правительств, которые угнетают, обществ, которые убивают. Он хотеть стать апостолом мира; его ум создавал фантастическую философию любви, безумную картину вечного братства.