Эта убедительная речь подействовала на эмбриолога. Он чувствовал, что из глубины души поднимается протест во имя чести и долга. Но разве может думать о чести тот, кто самым наглым образом нарушил ее требования? Разве его экспедиция все равно не была бесчестной авантюрой? Разве поездка в Китай чем-нибудь отличается от поездки в Цейлон? Разве та и другая не будут одинаково нарушением долга? В том-то и горе современного человека, что он весь опутан ложью, и какую ни предложи ему подлость, всегда окажется, что в сущности, и он и все окружающие давно уже совершают ее и только не говорят о ней по молчаливому соглашению между собою. И люди, не умеющие утешать себя казуистическими доводами и снисходительными уступками, либо объявляют решительную войну обществу, либо не останавливаются уже в своем падении и отдаются совершенно во власть порока, не видя разницы между ложью и полуложью. Мирбо — живописец этих людей с их своеобразною правдивостью и циничной откровенностью. Клара — одна из самых ярких фигур этой категории. Ее речь — остроумное оправдание порока, блестящий панегирик циничному эгоизму, и конечно, не ее спутник с своей дряблой натурой мог раскрыть ложь, таящуюся в той положительной картине, которую она нарисовала и такими соблазнительными красками. В жестокой критике, которой она подвергает европейскую цивилизацию, много справедливого. Но Клара знает, повидимому, не все слои, из которых состоит современное общество. Она имеет в виду только жизнь тех классов, которые, подобно ей, обладают огромными средствами и изощряются в изобретении неизведанных наслаждений. Она протестует не против того, что радости жизни являются уделом немногих, а против того, что эти немногие счастливцы поставлены в условия, которые лишают их возможности извлечь квинтэссенцию счастия из своего привилегированного положения. „Вы утратили вкус к жизни, ощущение своей личности, — говорит она европейскому обществу, — потому что каждую минуту что-нибудь гнетет и останавливает свободную игру ваших сил“. Таким образом цель жизни — счастие, проявление личности, свободное от критики, от регулирующего влияния разума и долга, проявление личности одинаково во всех ее свойствах, как прекрасных, так и отвратительных. Эта эгоцентрическая философия не нова. Но раньше она будила энергию и активную силу в своих последователях, она заставляла их отвоевывать свое счастие, бороться и быть на чеку. Теперь она ведет к вырождению и проституции, так как под ее крылья укрылись люди, для которых счастие завоевано другими и которым остается только наслаждаться. Эгоизм воинствующей буржуазии, завоевавшей свои капиталы, дал по крайней мере могучий толчок колоссальному росту индустрии, разбудил в человечестве инстинкт соперничества, стремление к материальным благам, всколыхнул все классы от высших до низших, вызвал грозное движение пролетариата. Потомкам Кардонне и Бендерби, этих миллионеров с железной волей, миллионы достались в готовом виде; они сохранили эгоистические инстинкты предков, но утратили их энергию, как французские дворяне XVIII в. удержали старые рыцарские предания о шпаге и чести, но утратили необходимость прибегать к шпаге среди мирных удовольствий версальского двора. Отец Клары был торговцем, Клара стала декаденткой и отдалась во власть наслаждений. Эта смена — характерное явление нашего времени. Коммерсанты и заводчики оставляют свои богатства эпикурейцам и жуирам, и человечество мало выигрывает от этого. Жизнь, которую Клара в качестве идеала противопоставляет ложной цивилизации, это — беспрерывная оргия обезумевших от разврата людей. Тайны любви, о которых говорила Клара, заключались в диком наслаждении. Она ходила в Китае любоваться муками преступников. Китай — классический край пыток, там палачи-виртуозы, там даются премии и ученые степени за изобретательность в искусстве казней. И вот в Небесной империи Клара открыла сад, где среди дивной зелени и роскошных цветов востока корчатся в ужасных судорогах человеческие тела, раздаются нечеловеческие стоны. Трудно пересказать своими словами те ужасы, которые нагромоздила в этом саду фантазия романиста. Гениальные изобретения для пыток, самое утонченное издевательство над человеческой природой, уменье извлекать из человеческого тела maximum мук, которые оно способно вынести, — это искусство нашло себе применение в такой обстановке, которая кажется волшебным раем. Природа разбросала в этом роскошном саду самые прекрасные свои дары, человек принес сюда самые отвратительные свои создания. В изображении этого фантастического союза красоты и ужаса поэтическая сила Мирбо достигает своего апогея, это картины, рассчитанные на то, чтобы кровь застывала в жилах и волосы вставали дыбом. И в этом уголке мира Клара нашла тот идеал, которого не давала ей ложная цивилизация. Вид человеческих мучений пробуждал в ней жизненную силу, зажигал пламень страсти. Созерцание картины страшных поруганий, которым подвергались люди, заставляло ее бросаться в объятия своего возлюбленного и целовать его с удвоенной страстью.