Лили уже давно просветили, что в магическом мире развод – нечто запредельное, безоговорочно осуждаемое обществом. Волшебники, о которых в «Ежедневном Пророке» упомянули в связи с бракоразводным процессом между ними, оказываются опозоренными; в ближайшее после развода время общаться с ними – дурной тон, и они остаются в изоляции, без поддержки друзей и близких. Немудрено, что у некоторых сдают нервы.
Итак, мать Питера срывалась на нем, и у него уже не осталось надежды, что и у него могут однажды быть друзья, что не вечно унылое одиночество – когда в школе ему сам, первый протянул руку сначала Ремус Люпин, а потом и Джеймс с Сириусом приняли «под крыло».
…Ремус оказался легок на помине: едва успел Питер рассказать Лили о матери, Люпин появился, шагая через ступеньку.
- Вот вы где. Провожали первокурсника? Пойдемте, все закончилось.
- Мы победили? – Лили невольно улыбнулась, и Рем вдруг тонко покраснел, его светлые глаза забегали – если бы не его известная правдивость, можно было бы заподозрить, что он врет.
- Да. Монтегю помогали Эйвери и Мальсибер, но мы их разгромили. Джеймс и Сириус хотят это отметить в нашей гостиной. Пойдемте?
Монтегю оказался не из тех, кто забывает обиды – а может, Эльза отказалась его прощать, покуда он не принесет обещанное. Во всяком случае, неделю спустя он снова подстерег бедолагу Квиринуса в коридоре, и на сей раз первокурснику никто не помог. Оливер отволок его в комнаты Слизерина; каким-то образом девочки протащили мальчонку к себе в спальню. Когда в комнату зашла с утра сидевшая в библиотеке Летиция Гэмп, ей открылась непонятная и неприятная картина. На стульях, поставленных в кружок, сидели, потягивая сок, Эльза, Электра, Линнет, а также второкурсница Гестер Хорнби, патефон играл канкан, а перед девчонками выплясывал в женском платье первокурсник Квиррелл. Летиция выхватила палочку.
- Не советую, - протянула Эльза. – Он под действием зелья, и если попытаешься его остановить, кончиться может плохо.
Набросив на мальчика плащ, чтобы прикрыть женское платье, Гэмп за руки выволокла его из спальни. Как только он перестал слышать музыку, то прекратил и танцевать, правда, еще дергался. С помощью вошедших было в гостиную Регулуса и Северуса мальчишку удалось оттащить в Больничное крыло. Мадам Помфри не задавала лишних вопросов, слизеринцы не выносили сор из избы, однако Электра и Гестер не могли отказать себе в удовольствии еще раз припомнить сладкое чужое унижение. Их разговор услышала Пенни-Черри и не преминула разнести по всей школе. О том, как после этого дразнили Квиррелла, лучше не упоминать, хотя вина Эльзы была всем очевидна.
- Приносить людей, как трофеи, - удивлялась Алиса. – Просто Саломея какая-то.
- В пьесе Уайльда Саломея плохо кончила, - Марлин, как всегда, не возмущалась громко, но в переливчатых глазах мерцали холодные голубоватые отблески. – Эльза тоже доиграется когда-нибудь.
Однако и за Квиринуса отомстили. Мародеры, поймав в коридоре Северуса, обезоружили его и затолкали в ближайший женский туалет: заперли в одной кабинке, а сумку с книгами и палочку оставили в другой.
========== Глава 26. Танго ==========
Лили и Северус, прижавшись к стеклу в купе, наблюдали за остальными школьниками, которые еще не уселись. Вон чуть не подрались между собой Сириус и Монтегю, а Эльза в окружении фрейлин разочарованно кривится: ей хотелось, видимо, настоящей схватки. В последнее время Смит и Блэк на уроках и переменах постоянно заводят пикировку. Лили сперва подумала, что Мародеры не могут простить слизеринке унижения Квиррелла, но помрачневший вид Марлин, неотступно за ними наблюдавшей, говорил об чем-то ином.
Регулус и Летиция, остановившись, ищут глазами приятеля; Северус стучит в стекло. «Надеюсь, они к нам не войдут», - говорит Лили нарочито-громко. Наверное, Летиция сквозь открытую форточку слышит её, потому что с холодным видом слабо дотрагивается до плеча Регулуса, и они идут прочь. Северус слегка краснеет, но Лили хранит спокойствие. В самом деле, пора обрывать дурные знакомства. Каким-то образом их дружба выдержала и инцидент с Квирреллом, когда Северус, увидев явно краденное зелье, предназначавшееся для издевательств, никому не сказал об этом. Лили посчитала, что унижением, которому его впоследствии подвергли Мародеры, он наказан достаточно - и когда Сев снова подошел к ней, не стала его ругать. Но сам случай, как и прочие проступки друга, запомнила.
