Удар был хлёстким, от него перед глазами появились синие кружочки. Второй и последующие удары я уже не воспринимал, мои осязание и обоняние отключились, мир стал безразличным ко мне, я к нему. Гроб, домовина, деревянный макинтош. Названий много, но предназначение у этих ящиков одно. То, что задумала со мною сделать мисс Блэндиш, чудовищно: я, как она и задумала, буду умирать долго. От нехватки кислорода, от жары, которая образуется от выделения моего тела. Но самое главное наказание, которое Магда вот-вот воплотит в «жизнь», — я останусь под землёй один на один со своей совестью и воспоминаниями. Их много. Есть и хорошие и плохие, на любой вкус, как говорится. В одном Магда ошиблась: она считает и будет продолжать думать, что магические способности и способность к перемещению между мирами я получил в Хорватии, когда прикоснулся к камню чёрного цвета, спрятанного в небольшой пирамидке. Она не знает того, что знаю я. Но что стоят мои знания и умение обращаться с рунами, когда руки за спиной, а пальцы онемели и стали деревянными и негнущимися. Стоит пошевелить даже мизинцем или кончиком носа, и меня нашпигуют как рождественского гуся пулями, этими кусочками из мягкого металла.
Стоит умереть, чтобы жить.
— Мне хочется произнести какую-нибудь речь, всплакнуть по поводу безвременно почившего тебя, Олег, но в голове сплошной каламбур и безмерная радость. К чему бы это, не знаешь? — Магда поцеловала меня как покойника в лоб, сделала отмашку безликим.
— Подожди, Магда! А как же право последнего желания?
— А оно у тебя одно, Олег. Задушить меня собственными руками. Угадала?
— Нет, — я покачал головой и поморщился от боли: бильярдный шар перекатился из одной лузы в другую, подступила тошнота. — Сними вуаль, я хочу на прощание увидеть твои прекрасные глаза.
— Да пожалуйста, нам не жалко, — ответила Магда, приподнимая кружевную вуаль.
Она вздрогнула, когда наши глаза встретились, её лицо стало мертвенно-бледного цвета.
— Но как, чёрт тебя побери, — прошептала мисс Блэндиш, — как?
— Увидела своё будущее, Магда? — я засмеялся, потом добавил: — Знай, что когда я до тебя доберусь, это произойдёт очень скоро, то устрою тебе пышные похороны. Я закопаю Гранд Мастера заживо и устрою на его могиле танец Святого Витта. Но танцевать на могиле буду не я, а все те, кто тебя возвеличил, Магда. Клянусь, что каждый год, в день твоей смерти, на могиле будут лежать три свежие чёрные розы. Три чёрные розы на могиле негодяя. Я буду плевать на твою могилу каждый раз, когда вспомню о тебе. Будь ты проклята, Магда Блэндиш!
Её глаза налились ненавистью и багровым огнём, меня захлестнула волна ужаса. Я перестал существовать, я плыл среди белых огней на фоне чёрного звёздного неба. Меня не стало, я умер, чтобы воскреснуть и жить. Даже в небытие я увидел сон, который видел каждую ночь.
***
Я прошёл по коридору музея, проверил целостность пломб служебных помещений, в больших и малых выставочных залах — идентификационные метки витрин и выставочных стендов. Напарник наблюдал за общей безопасностью музея НИИ «Археологии РАН», сидя за пультом системы охранного телевидения. Он должен сидеть и наблюдать, но на самом деле рассматривал недавно купленный смартфон.
— Никак не наиграешься, Стас?
— Ну… — буркнул напарник, — не то, чтобы не наигрался, просто никак не привыкну, изучаю. Всё нормально?
— Да. Тихо как в музее, — усмехнулся я, — о морге или о кладбище — ни слова.
— Нашёл интересную статью. Представляешь, Олег, по статистике более семидесяти процентов музейных краж в мире производят либо работники музея, либо их подельники. Все преступления происходят банально просто: приходят вооруженные люди, среди белого дня или ночи, нейтрализуют охрану и забирают то, что им нужно.
— Ты для себя открыл Америку? Аллилуйя! Только в голливудских фильмах грабители обеспечены арсеналом оружия, датчиков, отмычек, аппаратурой для отключения систем безопасности и прочей хайтековской ерунды. Наш мир гораздо проще, чем нам кажется.
— И то верно, — зевнул напарник. — Ерунда ерундовая. Сколько времени? Двадцать пятьдесят пять. Ох, вся ночь впереди. Как Лидия Андреевна, Олег?
— Хуже быть не может. Врачи толком ничего не говорят, но на завтра, на после обеда, у меня назначена встреча с онкологом. Не думаю, что услышу о здоровье мамы что-то хорошее.
— Вот же хрень какая! В космос летаем, роботов конструируем, а рак победить не можем! Славик, давно хотел с тобой поговорить, да всё как-то не решался. Короче: о том, что ты приходишь на службу с запахом алкоголя, знает Батя. Кто ему рассказал — без понятия. Мир не без добрых людей, сам понимаешь. Возможно, кто-то из принимающей или сдающей смены. Ты бы завязал с выпивкой, что ли?
— Батя знает, говоришь? Плевать! На всё наплевать и растереть, нагадить и розами засыпать!
— Я-то тебя понимаю, твоё состояние, но вот другие..
— Уволят — найду другую работу. И хватит об этом, Стас.
Датчик движения сработал ровно в двадцать три ноль ноль-ноль.
— Накаркал, Стас! — бросил я, рассматривая в мониторе малый зал номер шесть. — Что за ерунда?
