— Неужели булыжник, забыл название, светится? Или мне кажется, Олег?
— Нет, не кажется. Может, сбой в работе камеры? Как думаешь?
— На моей памяти такое было пару раз, — произнёс напарник. — Нужно идти смотреть, а потом уже докладывать дежурному по ЧОП.
Славик позавчера в спортзале умудрился растянуть связки колена, поэтому я, выругавшись, взял со стола фонарь, вышел из «аквариума». В музее особенная тишина.
Возможно, именно из-за неё с музеями и связывают всевозможные домыслы и слухи, которые со временем превращаются в мистические истории и небылицы. Не дойдя метра три до входа в зал, в котором центральным экспонатом был эрратический (блуждающий) валун, я увидел на полу коридора и стенах слабые отблески голубого света. Не знаю почему, но мне нравилось рассматривать половину камня с включением в него древнего крючкообразного аммонита. Работники музея для наглядности сделали табличку с репродукцией известной всем картины Васнецова «Витязь на распутье», где изображен типичный для Русской равнины эрратический валун с высеченной надписью: «Как пряму ехати — живу не бывати..». Где находилась вторая половина камня, никто не знал. По слухам, непроверенным, конечно, её во время Великой Отечественной войны в Германию вывезли сотрудники Аненербе. Рука потянулась к распределительному электрическому щитку, но спешить я не стал, подошёл к тяжёлой занавеси с подвесом и заглянул в выставочный зал. Половина камня парила над массивным стендом на высоте около трёхсот миллиметров, а защитный восьмигранный купол из стекла находился ещё выше, почти под самым потолком. Камень медленно вращался вокруг оси, разбрасывая в стороны небольшие искры фиолетового цвета.
«Стас, запись идёт?» — произнёс я в рацию.
«Запись не останавливалась. Но толку от неё никакого. На мониторе сплошной засвет, Олег. Расскажи что видишь..»
Я в двух словах обрисовал то, что сейчас происходило в выставочном зале.
«Не рискуй, возвращайся, Олег. Я уже поставил в известность диспетчера и пытаюсь дозвониться до дежурного по музею».
«Всё правильно. Обойду зал и вернусь».
Я подошёл к парящему в воздухе камню, почувствовал, насколько сильно наэлектризован воздух. Невыносимо пахло озоном, и камень, как мне показалось, потрескивал. Молнии, до этого единичные и сравнительно небольшие, объединились и вверх, пройдя через стеклянный купол, паривший над камнем, ударил яркий луч ослепительно-белого света. Я посмотрел на потолок, но его не увидел: в неистовом хороводе кружились звёзды и галактики. Звёзды превратились в мириады огненных искр, которые образовывали странные символы и знаки. В голове раздался женский голос, который повторял и повторял название рун: «..Альгиз, Беркана, Вуньо, Дагаз, Ингуз, Кано….» Я повторял названия рун, чертил их пальцем в воздухе. Руны оживали и «впитывались» в моё тело.
***
От неба оторвался огромный бесформенный кусок, который свернулся в рулон, и потом, в форме рожка для мороженого, ударил остриём по земле. В месте удара земля превратилась в огромную воронку, в небо ударил ярко-красный луч света. Земля ответила небу и теперь ночь истекла кровью. Печать кровавого сумрака легла на лица людей, на дома и деревья. Женщины прижались к мужчинам, держащих на руках маленьких детей. Огонь в многоэтажных домах появился одновременно на всех этажах, в подъездах и на лестничных площадках, блокируя выход людей из квартир. Пылали огнём гаражи, запах гари смрадной удавкой расползался далеко за пределы города, он душил людей, выворачивал наизнанку лёгкие. Люди задыхались, но старались спасти самое дорогое, что у них есть — детей. Родители не знали, что их сыновья и дочери погибли сразу же после удара красного луча по небу. Их дети превратились в тени, стали завершающими точками никому не нужного отрезка прошлого мира Тень, они стали настоящим нового мира Чёрного солнца.
Ночь истекала кровью и слезами людей, ночь плакала вместе с людьми и вместо них: у жителей мира Тень закончились слёзы, от них на щеках остались белые высохшие солёные ручейки. С неба на землю падали раскалённые капли дождя, прожигающие людскую плоть до костей, выжигая сухожилия и мышцы. Волосы вспыхивали как пучки соломы, как порох, как невесомые облачка тополиного пуха. Мир Тень был частично уничтожен за несколько часов, вместе с этим миром исчез город Нуар. Рушились донжоны, надвратные и смотровые замковые башни, оборонительные стены. В окольцовывающих замки оврагах закипала вода. Она превращалась в пар и конденсат, кроваво-красного цвета, ровным слоем ложился на землю, на лица тех, кто больше никогда не увидит серое небо и огни неоновых реклам…
