— Как я понимаю, стационарные порталы для меня теперь закрыты, возле выхода из них меня будут ждать люди Магды. Существует руна переноса, называется «Райно». Рядом с домом есть заброшенная котельная, попробую руну там активировать, подальше от людей. Вот куда меня она перебросит — вопрос. Возможно, на край королевства Эспер, возможно прямо в город Нуар. Лучше первое, конечно, но у меня почти нет практики, поэтому… поэтому, короче говоря, как получится, так и получится.
***
Мир-изнанка встретил меня не очень дружелюбно. Во-первых, день подошёл к своему логическому завершению и небо, обычно тёмно-серого цвета, прямо на глазах становилось чернильным. Во-вторых, с неба сыпала крупа, температура была намного ниже нуля. Третье «гостеприимство» мира Серого солнца меня поставило в тупик: я находился у подножия высоких гор с заснеженными вершинами. Самые высокие белоснежные пики терялись в чернильнице неба, превращая его в подобие дуршлага. Лишь одно успокаивало: руна переноса «Райно» выбросила меня именно в этом месте, значит, эту «дорожку» кто-то «протоптал» до меня. Только как в такую непогоду найти поселение людей, на худой конец — нелюдей, остаётся загадкой. Ветер усиливался с каждой минутой, мороз трепал за уши.
Я набросил на голову капюшон «горки», застегнул пуговицы воротника, повернулся лицом к отбрасывающей языки пламени руне переноса. Сказывалось отсутствие практики, и я, просто — напросто, не знал, как деактивировать «Райно». Вот же незадача, черт побери! Я сбросил с себя армейский рюкзак «Раптор 100», проваливаясь по колено в снег, подошёл с двухметровому огненному кругу, протянул к нему руку. Закрыв глаза, представил, что тяну в себя энергию портала. Как это смотрелось со стороны — не знаю, но сознание ко мне вернулось тогда, когда я находился от рюкзака на расстоянии десятка метров. Руна, слава Богу, исчезла, в морозом воздухе пахло озоном и магией. Посмотрев на ладонь правой руки, я присвистнул: на ней светилась «Райно», очень похожая на русскую «Р», только в зеркальном отображении. Я попытался стряхнуть руну на снег. Она нехотя, словно раздумывая, стекла на снег ярко-красный кляксой. Снег от негодования зашипел, вверх поднялись клубы пара, моментально превращаясь в полупрозрачное заиндевевшее облако.
Идти сейчас куда-то, равносильно самоубийству. Взгромоздившись на огромный белоснежный валун, выглядывающий из снега, я осмотрели: в ста метрах от меня виделся скелет дерева. Хорошее место, чтобы окопаться и, зарывшись в снег, переночевать под рыхлым белым покрывалом, пережить ночь, чтобы потом… Утро вечера мудренее, короче говоря. Берлогу я закончил обустраивать, когда вокруг царила ночь. Поворочавшись на термоплёнке, устроился поудобнее и только сейчас понял, что правое плечо меня не беспокоит. От слов «вообще» и «никак». Как будто не было никакого ранения и пяти дней, проведённых в коме. Ну, хоть в райском саду побывал, и то дело! Общение с высшими силами, говорят, кроме пользы ничего другого не приносит. Представив реакцию двух бомжей, коротавших ночь с заброшенной котельной, на появление в машинном зале круга огня и на человека, исчезнувшего у них на глазах, я засмеялся. Вот так и рождаются городские легенды, а люди на всю оставшуюся жизнь становятся трезвенниками.
Всю ночь снились кошмарные сны: какие-то странные создания, усевшиеся на ветки дерева, под которым я спал, диковинные животные, похожие на гигантских гризли, только с человечески головами. Несколько раз я просыпался от ощущения построенного взгляда, мерещилось, что на рюкзаке сидит старец в длинной, выцветшей от времени одежде. Она расчёсывал костяным гребнем длинную бороду с запутавшимися в ней жёлтыми листьями какого-то дерева. Старик иногда клан гребень в карман — то ли накидки, то ли плаща, — водил надо мною руками со скрюченными пальцами, шептал какие-то слова. Потом, закончив тянуть мантру из незнакомых мне слов, он опять брал гребень в руки и продолжал вычёсывать из бороды мусор. Проснулся я от того, что в берлоге стало жарко. Часы показывали шесть утра, откинув в сторону рюкзак, лежащий у меня в ногах, я выполз наружу, из тепла на холод, и задохнулся от морозного воздуха, закашлялся. Перед входом в берлогу, на снеге лежали почерневшие листья, похожие на дубовые, клубок седых волос и зуб костяного гребня, который я видел во сне в руках у старца… Посмотрев на ветки дерева, успокоился: снег на них лежал ровным слоем.
