Чёрт побери, как же я далёк от этого, ежедневно сталкиваясь с проблемами повседневной жизни! Я посмотрел на девушку, усмехнулся, отвернулся к окну. В этом году очень мягкая осень. Солнце, как ему и положено, садится очень рано, голые деревья обнажёнными чёрными трафаретами на фоне вечернего неба. Ветер гонит по улице смятые бумажные пакеты, обрывки газет и жёлтые, с коричневым оттенком, листья. Неудивительно, что в кафе много посетителей: на улице ветер изо всех сил старается забраться под воротник курток, осенних пальто, забрать то, что по праву принадлежит человеку: тепло человеческого тела, тепло души. На наручных часах сработал будильник: до встречи с метаморфом ровно час и его мне за глаза хватит, чтобы спуститься под землю, проехать на поезде метрополитена из одной точки до другой, потом подняться наверх, на поверхность земли, и найти в парке нужную скамейку на которой меня будет ждать нелюдь.
— Пора, Олег? — спросил бармен, полируя подковообразную стойку.
— Да, пора. Привет Орхидее, Марк. Скажи ей, что опаздывать на встречу с другом — нехорошо.
— Передам, конечно. Ох уж эти женщины, — притворно вздохнул Марк. — Не пойму одного, Олег: почему Орхидея всегда бледнеет, когда слышит твоё имя?
— Без понятия. Есть кое-какие мысли в голове, но…
— Заходи, всегда тебе рад. Да, чуть не забыл: вчера два типа неприятной наружности показали мне фото интересного человека. Парень, лет тридцати, темноволосый, с аккуратной бородкой и голубыми глазами, возле правого виска небольшой, еле заметный шрам..
— Марк, хорош дурака валять, — перебил я бармена, — зачем они меня искали, на словах что-то передали?
— Нет, ничего не передали, — пожал плечами Марк. — Единственное, просили напомнить, что за тобой долг из Хорватии.
— Вот как? А ну-ка, обрисуй этих типов неприятной наружности.
— Я фото с записи камеры сделал, — улыбнулся Марк, протягивая мне белоснежный конверт. — Не первый год тебя знаю.
— Это да, — произнёс я, пожимая руку бармену. — Если те типы ещё раз заявятся, позвони. Тебе это сделать нетрудно, мне же будет приятно.
— Ну да, ну да, — усмехнулся парень, — потом кафе, как минимум на неделю, закроется на ремонт. Пол и потолок в крови, поломанная мебель и вдребезги разбитая барная стойка. Но ладно, хорошо. Я позвоню.
Я улыбнулся своей «фирменной» улыбкой и у Марка от лица отлила кровь. Он сделал вид, что ничего не увидел, я сделал вид, что не улыбался. Марк приторговывает наркотой, он знает, что я об этом знаю и поэтому мне должен по самое не балуй. Позвонит, никуда не денется. А если и денется, не беда. Найдём, у нас руки длинные и загребущие. Я остановиться у ростового зеркала, достал из кармана солнцезащитные очки, набросил на голову капюшон.
— А очки-то тебе зачем, Олег?
