К пяти часам турбаза снова оживала. Из палаток выползали отдыхающие, потягиваясь и зевая, на традиционный файв-о-клок-ти, как это тут называли, хотя пили в основном кофе. Это пятичасовое чае- и кофепитие было, пожалуй, самым главным событием дня. Для этих летних поездок растворимый кофе, который был в страшном дефиците, копили весь год, чтобы после дневного сна выйти из палатки и в тени высоких сосен неспешно выпить кофе с черникой, перетертой с сахаром.
Взрослые тянули свой кофе, слушали вражеские голоса, которые больше не глушили («И что же, наша Децибеллочка осталась без работы?») и вели скучные разговоры об опостылевшем уже Маше съезде, о том, как захлопывали Сахарова, и о том, какие молодцы межрегионалы, а Маша все хлебала большой ложкой черничный сироп, благо здесь он был в неограниченном количестве, вернее, ограничен он был только наличием сахара, за которым ездили в Стренчи, но там он пока что был.
Кроме сахара, в Стренчи наведывались за обновками, женщины даже не брезговали пройти туда семь километров пешком, так как автобусы ходили редко. Хоть это и был совсем маленький городишко, несколько тысяч населения, ассортимент в магазинах здесь был не хуже, чем в московской «Березке», и турбазовские дамы баловали себя платьями, духами и знаменитым балтийским янтарем.
Наконец наступал ужин, на который Митя с компанией обычно опаздывал, но зато, когда вбегал в столовую, всегда махал Маше рукой, а иногда, проходя мимо младшего крыла детского стола, даже ворошил ее короткие волосы. После этого Машин аппетит, и так подпорченный черникой с сахаром, конечно, пропадал абсолютно, потому что кому нужны котлеты с рисом, когда тут такое.
После ужина играли в волейбол, и Маша всегда сидела на трибуне в первых рядах – то есть на бревнах, положенных вдоль площадки по обе стороны волейбольной сетки, и громче всех болела за Митю – хлопала, кричала, переживала. Это было ее любимое время, потому что весь вечер можно было беспрепятственно наблюдать за Митей, любоваться им, не боясь быть замеченной и пристыженной. Она вцеплялась в него взглядом и ни на секунду не отпускала, только поворачивала вслед за ним голову, и даже когда мяч перелетал через сетку к другой команде, Маша смотрела только на Митю.
Мама в волейбол не играла, но тоже часто приходила посмотреть, и тогда к ней подсаживался дядя Юра, называя себя командой поддержки, только не уточняя, кого именно он хотел поддержать – своего сына или Машину маму.
Была на волейболе еще одна яркая пара – их называли Бориками. Оба океанологи, кандидаты наук, Борики увлекались йогой и ходили по турбазе преимущественно босиком – обувь они надевали только в лесу и во время матчей. Борис был низкого роста, с уже наметившейся лысиной и в толстых очках. Его жена Ольга, наоборот, была поистине волейбольных размеров, и со своими длинными рыжими волосами и большим лицом она походила на рыжую лошадь. Во время игры Борис всегда стоял у сетки, рост позволял ему подбирать самые низкие мячи, которые он затем ловко пасовал жене, а та лупила с такой силой, что отбить не мог почти никто. Мужа Ольга нежно называла Бориком – и во время матчей над турбазой разносилось «Борик, бери!» или «Борик, пасую!» – за это пара и получила свое прозвище.
Также Борики были известны тем, что собирали рекордное количество черники. Где-то они вычитали, что черника повышает иммунитет и открывает какие-то там чакры, очень важные в их йоговом деле, поэтому собирали ее в промышленных количествах, хранили в самодельном погребе, вырытом недалеко от палатки, а потом отправляли по почте в Москву, потому что все на поезде было не увезти. После завтрака, когда остальные отдыхающие только неспешно возвращались из столовой в палатки, Борики уже направлялись в лес, обвешанные корзинами и бидонами. Поэтому количество собранной черники на турбазе принято было измерять бориками: можно было принести из леса два борика, то есть две большие корзины, а можно целых четыре.
Еще в Митиной команде играл дядя Валя, веселый толстый добряк, которого называли министром починительства, потому что, хоть и официальной должности такой на турбазе не было, он чинил все, что выходило из строя или требовало усовершенствования, начиная с холодильной установки на кухне и кончая замочком на бусах у дам.
Митина команда, однако, почти всегда проигрывала, потому что соперники были явно сильнее. Самым сильным игроком у них был капитан – высокий лысый бородач в модном синем костюме с белой полоской, который брал любые гасы и часто забивал очко прямо с подачи. С ним играл его сын, старшеклассник Олег, очень похожий на отца, за исключением только густой шевелюры.
У них же была и Вероника Лазаревна, министр здравоохранения и спорта, пожилая дама с коротко стриженными седыми волосами, которая была в удивительно хорошей форме, резво бегала по площадке, брала сложные низколетящие мячи и уж точно давала фору неповоротливому дяде Вале, а иногда даже и молодым Борикам.
