Исполняющий обязанности Директора канцелярии Верховного Правителя генерал-майор
(подпись): В. Мартьянов».[4]
Через месяц, сообщает Вильтон, «когда я приехал в Екатеринбург, Николай Алексеевич Соколов уже ушел с головой в свою работу следователя. Страсть к охоте быстро сблизила меня с ним».[5]
Колчаковский следователь Соколов — законченный литературный образ. Он словно бы сошел со страниц Достоевского, олицетворяя галерею премерзостных персонажей, выведенных великим писателем…
Аккуратный зачес жиденьких волос. Желтовато-землистое лицо, украшенное остреньким, похожим на буравчик, носом. Глаза почти без ресниц; тонкие губы; манера говорить с попавшей в его руки жертвой — тихо, монотонно, не горячась; возраст неопределенный — то ли раньше времени состарился, то ли хорошо сохранился; нелюдимость, полное безразличие к людям, способность хладнокровно мучить их. Возможно, как и Смердяков, Соколов в детстве тоже любил вешать кошек.
Заброшенный в Омск Вильтон надивиться не мог «бесстрашию и упорству, с каким Соколов углубился в собирание материала для будущего суда».[6]
Откуда он взялся, этот Соколов? Уроженец Пензы. Окончив Харьковский университет по юридическому факультету, там же, в Пензе, служил в окружном суде следователем по уголовным делам. После Октября 1917 года бежал в Саратов, прятался в деревне Медведевке. В 1918 году переоделся мужиком, пересек линию фронта и через Свияжск и Уфу пробрался к белым в Сибирь. Получил в омском суде должность следователя по особе важным делам. Здесь и обратил на себя внимание Старынкевича и Дитерихса…
Наделенный особыми полномочиями на всех российских территориях.. подпавших под власть белых, белогвардейский экзекутор день и ночь отдает приказы о розысках и арестах… Ордера на аресты, протоколы допросов, инструкции и распоряжения. Никому, кроме адмирала и Дитерихса, он не подотчетен и не подчиняется; его требования обязаны выполнять все белые власти, вплоть до командующих армиями. Им составлен проскрипционный список на 164 человека, «пребывающих по ту или эту сторону фронта», и разослан по штабам армий и отделам контрразведки с предписанием: «по мере продвижения вперед — разыскивать, задерживать и препровождать» к нему, Соколову. Он единолично решает вопрос о жизни и смерти каждого, кто случайно или не случайно схвачен.
Он ждет, когда сойдет снег, чтобы вновь начать с урочища Четырех Братьев. А пока что ведет «опрос свидетелей». Рядом с ним — с раскрытым блокнотом — Роберт Вильтон, которому, по его же словам, в петроградском журналистском мире в 1917 году уже никто руки не подавал. С ним и подружился в Омске в 1919 году Соколов. Набухает актами и протоколами заведенное Соколовым досье. Множатся бумажные стопы «признаний», и «покаяний». Стоны избиваемых снова оглашают Екатеринбург, Пермь и Алапаевск, окрестные поселки и деревни. Кому удалось уйти от Сергеева, тот находит смерть у Соколова. В слепом бешенстве следователь «верховного правителя» истязает всех, кто попался ему на глаза. Подвергнут допросу с пристрастием и чудом избежал смерти Н. Н. Ипатьев, владелец особняка. Схвачен, подвергнут пыткам и расстрелян П. Т. Самохвалов, шофер автомобиля, перевозивший 30 апреля 1918 года троих Романовых со станции в ипатьевский дом. Расстрелян бывший боец охраны Михаил Летемин, у которого обнаружен спаниель Романовых Джой. Поплатились жизнью: монтеры, чинившие в комнатах Романовых электропроводку; слесари, ремонтировавшие в доме водопровод; работники столовой, откуда носили Романовым обеды; кладовщики базы, отпускавшие царской семье продукты; соседи Ипатьева — за то, что подглядывали в щелку ипатьевского забора, за то, что с противоположного тротуара смотрели, как охрана ставит забор. И бесновалась сим манером колчаковская юстиция по своим канцеляриям и узилищам вплоть до погожих весенних дней, когда снова стали возможны близ Коптяков и Алапаевска «работы на местности».
И вот уже снова вокруг шахт и прудов люди с баграми, крючьями и насосами. Изрыты и перепаханы многие десятины леса. Обследованы 29 шахт. Кой-какую сувенирную мелочь Соколов собрал, но на край болота, где были зарыты недогоревшие останки, так и не набрел. Он вместе со своими помощниками шныряет в зарослях кустарника, подбирая то пуговицу от императорских брюк, то кусок погона с николаевским вензелем; и каждую такую находку актирует, фотографирует, направляет на экспертизу.
Из урочища Четырех Братьев, забрызганный глиной и болотным илом, колчаковский нетопырь уходит в последние минуты, когда на коптяковской опушке уже замаячили красные.
Это показались передовые разъезды одного из полков Красной Армии, развернувшей летом 1919 года на Восточном фронте успешное контрнаступление. 13 июля части 5-й армии освободили Златоуст, тем самым открыв себе ворота на равнину Западной Сибири. Пока 5-я армия проводила златоустовскую операцию, 2-я и 3-я армии развернули наступление на екатеринбургском направлении. Пройдя от Кунгура двухнедельный путь тяжелых боев, советские войска 14 июля вступили в Екатеринбург.
