Уральский финал царской династии предопределила печальная, но неотвратимая историческая необходимость. В массе населения страны, которую силы контрреволюции ввергли в пучину гражданской войны, известие о казни Романовых мало кого задело за душу. Тиранили Россию Романовы, не зная сострадания. Не проявил и народ сострадания. В вечер Ходынки царская чета по пути на бал равнодушно проезжала мимо встретившейся длинной вереницы телег с трупами раздавленных и задушенных. Прошла равнодушно и Россия мимо погребального костра в урочище Четырех Братьев.
В свое время В. И. Ленин, рассматривая возможность создания в России конституционной монархии английского типа, писал, что если в такой стране, как Англия, которая не знала ни монгольского ига, ни гнета бюрократии, ни разгула военщины, «понадобилось отрубить голову одному коронованному разбойнику», чтобы обучить «конституционности» королей, то в России «надо отрубить головы по меньшей мере сотне Романовых», чтобы отучить их преемников от преступлений.[32]
Революция ограничила число казненных Романовых девятнадцатью, развеяв их пепел над отрогами Уральских гор. И эту свою миссию революция выполнила с основательностью, сделавшей навсегда невозможным появление в России каких-либо преемников царской династии.
В свое время специальный корреспондент парижской газеты «Тан» в Москве, наглядевшись на коронационные торжества, повертевшись в конце дня Ходынки на балу у Монтенбло, заключил свою корреспонденцию ироническим восклицанием: «Эй, народы! Не ропщите на нас! Когда мы кончим, вы возьмете метлы. Правда, от них поднимется пыль. Но она уляжется, и можно будет дышать».[33]
Пыль улеглась, и стало возможно дышать…
Нашему забору двоюродный плетень.
Престола не существует. Наследников не осталось. Но появились в разное время претенденты. Откуда же? А дело в том, что за полвека с лишним не перевелись на Западе политики, которые в свою игру охотно вводили и вводят романовских призраков. И раз есть спрос, найдутся и царские потомки, у потомков — доказательства династических прав.
Вот является, скажем, младшая дочь последнего царя, чудом спасшаяся из дома Ипатьева великая княжна Анастасия. А то еще объявился сам царевич Алексей, тоже спасшийся от казни.
Ни сами претенденты, ни их покровители на Западе никого удивить не могут. Явление более или менее примелькавшееся.
Поддерживая домогательства претендентов на царскую корону, можно десятилетиями мусолить «екатеринбургскую трагедию», пошевеливая в старых кострах антисоветской пропаганды чадящие головешки. И потом — авось удастся претендентам и их опекунам дотянуться до денег, которые, согласно некоторым источникам, поныне хранятся на счетах царской семьи в западноевропейских и американских банках. Счета немалые. Керенский в 1917 году говорил о четырнадцати миллионах рублей. В Веймарской республике газеты «Фоссише цайтунг» и «Берлинер тагеблатт» утверждали, что общая сумма вкладов царской семьи в ганноверских и дюссельдорфских банках составляла в 1913 году до 20 миллионов золотых рублей, из них на личных счетах Александры Федоровны было 8 миллионов рублей. С 1896 по 1913 год значительные суммы в золоте и девизах были депонированы царской семьей в банках Швейцарии и Англии; в разных источниках называется общая сумма порядка 300–400 миллионов рублей. Эти вклады скрыты за системой кодов. Предполагают, что если кому удастся утвердиться в звании прямого потомка последнего царя, тот может изрядно попользоваться этими суммами.
Наибольшую известность среди претендентов получила особа, именующая себя великой княжной Анастасией Николаевной (ее еще в двадцатых годах берлинский журнал «Уху» ласково назвал «Настей Первой»). Она сутяжничает свыше полувека, замучив десятки судей и адвокатов трех режимов: веймарского, нацистского и демохристианского. Она задала работу сонму казенных и частных детективов, судебных психиатров, энтузиастов политической интриги и юридического шантажа, бульварных репортеров, мещанских романистов и авторов нравственно-назидательных проповедей. Требует эта дама в конечном счете немногого: чтобы ее, бежавшую в 1918 году из Екатеринбурга, юридически закрепили в статуте дочери последнего царя.
Уже цитированный нами Хойер располагает по этому поводу следующей информацией.
