В караульной команде ипатьевского дома нес службу некий «красноармеец Чайковский». Духовно и умственно он стоял на очень высоком уровне. Спасением приглянувшейся ему великой княжны проницательный караульный решил сделать историческое дело. Вытащив из подвала раненую или просто пребывавшую в обмороке Анастасию, он под покровом ночи уложил ее в телегу, незаметно выехал из Екатеринбурга и дальше что было духу понесся прямо на юг, к румынской границе. Преодолев на телеге степи южной России, и Буг, и Днестр, беглецы въехали на каменную мостовую Бухареста. Здесь рыцарь караульный обвенчался с великой княжной. Им бы ехать куда-нибудь дальше, в Пруссию или Гессен, где у спасенной были родственники со стороны матери. Но молодожен-красноармеец вспомнил, что в России остались у него кой-какие недоделки: он жаждал отомстить Уральскому Совету за Настю и ее родителей. Лучше всего это было бы сделать, свергнув вообще советскую власть. Поэтому Чайковский, повествует далее Хойер, временно оставил царевну в Бухаресте, вернулся через Днестр в «южнорусские степи», где, однако, потерпел неудачу в первой же рукопашной схватке с «мировым коммунизмом», пав под пиками «красных казаков». Овдовевшая Настя перебралась из Румынии в Германию, надеясь, как объясняет Хойер, «найти убежище и защиту у своей тетки Ирены», то есть у сестры последней царицы, жены гросс-адмирала Генриха Прусского (он же брат кайзера Вильгельма II). Тетку свою Настя не нашла, долго скиталась по Берлину, а, впав в «отчаяние нищеты и одиночества», решила покончить с собой: бросилась в Ландверканал…
До этого места Хойер нес в «Бунте иллюстрирте» (17.III.1968) чистую околесицу, как легко догадаться. Дальше к вымыслу притягиваются имевшие место события.
Архивные документы берлинской полиции свидетельствуют, что 17 февраля 1920 года в половина девятого утра патруль извлек из Ландверканала молодую женщину, которая, по всем признакам, пыталась покончить с собой. В уголовной хронике большого города такого рода происшествие не столь уж необычно. Но обер-инспектор доктор Гейнц Грюнеберг счел нужным почему-то привлечь к этому рядовому случаю внимание публики. Отпечатав на ротаторе экстренное сообщение, обер-инспектор разослал его по берлинским редакциям.
Выуженная из канала особа поначалу ничего о себе не говорила, хотя она не была глухонемой; оставались пока неизвестными ее имя, местожительство, профессия, причина попытки самоубийства. Обер-инспектор продолжал снабжать прессу ежесуточными бюллетенями о «фройляйн неизвестной». Ее поместили в госпиталь «Элизабет», затем перевели в пригородную клинику для нервнобольных…
И вот она заговорила. Да как! Она призналась, что является Анастасией Романовой, дочерью казненного на Урале русского царя. Собственно говоря, в практике берлинской клиники для нервнобольных это тоже не бог весть какая сенсация: находились больные, называвшие себя кто Иисусом Христом, кто Юлием Цезарем или Наполеоном Бонапартом, а то еще Клеопатрой, Пенелопой.
Но доктору Грюнебергу, консультирующему каждый свой шаг с руководителями разведывательного отдела рейхсвера майором фон Лахузеном и капитаном Клейстом (племянником Эвальда Клейста, будущего командующего 1-й танковой армией вермахта), данный случай кажется чрезвычайным. Предоставив «утопленнице» возможность спокойно пожить в клинике, упомянутые стратеги из германского абвера 30 мая 1922 года перевезли ее на квартиру доктора Грюнеберга. Здесь под охраной полицейских постов состоялась первая пресс-конференция. Кроме того, «великую княжну» показывали немецким аристократам и русским белогвардейцам. Явились, в числе прочих, взглянуть на нее: генералы Людендорф и Гофман; по поручению фельдмаршала Гинденбургского сын Отто Гинденбург, офицер рейхсвера; бывшие кайзеровские министры фон Кюльман и фон Ягов; министр внутренних дел Носке. Пришли принцы из прусского дома Гогенцоллернос и баварского дома Виттельсбахов, личные эмиссары английского короля Георга V и французского президента Пуанкаре, болгарского царя Бориса, Отто Габсбурга-сына бывшего австро-венгерского императора Карла.
Под пристальным надзором Лахусена и Клейста, при распорядительном участии доктора Грюнеберга, несостоявшаяся утопленница дает интервью и выступает с заявлениями. Да, она — младшая дочь русского императора, родилась 18 июня 1901 года в Царском Селе. Да, она бежала в роковую ночь из Екатеринбурга в традиционном русском экипаже, именуемом «телега» или «арба». Это деревянный ящик на четырех обитых железом колесах, управляемый посредством вожжей и кнута. Ее спаситель — незабываемый благородный юноша Чайковский, прежде «большевист», а потом прозревший и уверовавший в спасительность для России и Германии монархической формы правления.
