Однако сразу же пошли и неувязки. Например, ко всеобщему удивлению выяснилось, что новоявленная Анастасия, свободно изъясняясь на немецком языке, да еще с заметным померанским акцентом, по-русски не говорит ни слова. Между тем все царские дети свободно говорили по-русски. Истинная Анастасия, это было известно, конечно, русским эмигрантам, почти ни слова не знала по-немецки. В наши дни шпрингеровская пресса объясняет эти давнишние языковые затруднения германской Анастасии ее «запуганностью» с той екатеринбургской ночи. Она, видите ли, стеснялась и боялась не только говорить по-русски, но и вспоминать о родной стране вообще.
Но далее. Одна из бывших фрейлин императрицы недоуменно воскликнула, что младшая царская дочь родилась не в Царском Селе, а в Петергофе, где оная фрейлина в свое время собственноручно ее пеленала.
Белоэмигранты заметили также, что «беглая красноармейская вдова», старательно крестясь по-православному, позабывшись, нет-нет да и перекрестится на католический манер. Еще конфуз: «царевна» рассказала аудитории, что родители и досточтимый Григорий называли ее «швипсик»; случившийся же в публике бывший флигель-адъютант Строганов вскочил с заявлением, что, во-первых, на настоящую Анастасию, которую он, Строганов, неоднократно держал на коленях, данная особа походит не более, чем гвоздь на панихиду; во-вторых, он отчетливо помнит, что «швипсиком» называли не Анастасию, а Марию.
Результат же был такой.
Иностранцам власти Веймарской республики легитимации не выдают. Для подопечной Лахузена-Грюпеберга сделано было исключение. По специальному разрешению коалиционного правительства Штреземана-Гильфердинга 16 сентября 1923 года получает германский паспорт Анастасия Чайковская, «русская беженка», родившаяся «в одном из предместий Петербурга» в 1901 году.
Далее события развиваются так. С ведома генерала фон Секта, главнокомандующего рейхсвером, Лахузен приставляет к Анастасии Чайковской старую сотрудницу абвера Гарриету Раттлефф-Кайльманн, в прошлом кайзеровскую резидентку в Мадриде, компаньонку и подругу Мата Хари, расстрелянной в 1915 году французами за шпионаж в пользу Германии. В те времена фрау Раттлефф-Кайльманн жила в Мюнхене, выдавая себя за «человека искусства». Она увлекалась живописью и в этом качестве поддерживала близкие творческие отношения с другим «человеком искусства» Адольфом Гитлером-Шикльгрубером. Она познакомила Гитлера с Анастасией, устраивала для нее приемы с участием прусской и белоэмигрантской аристократии, западных дипломатов и веймарских политических лидеров; возила «великую княжну» по курортам, герцогским дворцам, юнкерским поместьям.
В конце концов Анастасию Чайковскую забрал в одно из своих поместий в Южной Германии принц Лейхтенбергский, бывший флигель-адъютант царя. Живя в этом поместье, она продолжала давать интервью. Репертуар скудный, номера программы однообразные, но пропагандное свое дело Анастасия делает: не дает заглохнуть теме «уральской трагедии» в западной пропаганде. Через посредство мадам Раттлефф-Кайльманн лже-царевна помогает центрам антисоветской идеологической диверсии наводнять прессу всевозможными измышлениями. Бредни «екатеринбургской мученицы» используют в своих целях и националистическая партия Вестарпа-Гугенберга, и воинствующие реваншистские организации типа «Стальной шлем», и монархическая группа полковника рейхсвера Гинденбурга-младшего, и а особенности набирающая силу на иждивении у монополий национал-социалистская партия Адольфа Гитлера. Еще только входивший в те годы в известность Йозеф Геббельс, ближайший сотрудник фюрера, в своих тогдашних речах и писаниях (как газетных, так и «художественных») не раз ссылается на «страшную свидетельницу из уральского города с немецким названием».
И вдруг, еще в дни Веймарской республики, на Анастасию обрушивается удар. Вульгарно-либеральная «Берлинер нахтаусгабе» задумала, в сенсационных целях, доказать, что никакой Анастасии нет. Негласная сыскная группа во главе с частным детективом Мартином Кнопфом и графологом Бернардом Геннати, по заданию редакции, документально установила, что именем великой княжны Анастасии прикрывается некая Франциска Шанцковски, позднее присвоившая себе также имя Анны Андерсен, девица без определенных занятий, католического вероисповедания, из семьи разорившегося мелкого фермера, уроженка местечка Гайдендорф в округе Картхауз, Померания; рождения 16 декабря 1896 года (то есть она на 5 лет старше той особы, за которую себя выдает). По месту своего происхождения значилась в годы описываемого сыска как «выбывшая в 19-летнем возрасте неизвестно куда». (Эти данные воспроизвела и подтвердила гамбургская «Die Welt» 17 января 1970 года.)
