— Тогда успокойся, все хорошо. Так даже лучше, — его голос был полон энтузиазма и возбуждения. — Тебе не придется сидеть за партой и делать дурацкие упражнения, ты просто будешь общаться с носителями и подтянешь знания.
Девушка пожала плечами и сделала первый укус хлеба.
— Можно спросить? — попросил разрешения кудрявый.
— Попробуй.
Стайлс бросил в нее ломтик сыра, и она пискнула.
— Кто учил тебя баловаться с едой?!
— На сколько дней ты прилетела в Лондон? — он смеялся над ней.
Она сделала жест, что он сумасшедший, и хихикнула.
— Ровно на месяц. Двадцать восьмого числа улетаю. А что? А ты?
Он запил соком то, что заканчивал жевать, и больше не ел.
— Так мало.
— Нормально.
— У нас осталось двадцать четыре дня.
— У нас?
Гарри знал, что она имела в виду, но пытался не зацикливаться на плохом и сразу перешел к тому, что хотел сказать.
— Ты эм… хотела бы провести остатки поездки со мной?
Парень сцепил пальцы на руках, уложив их на столе, и внимательно смотрел на свою собеседницу. Он просто не могу не смотреть на нее.
— Я хочу, — он помолчал. — …Не знаю, зачем, я просто хочу, чтобы и тебе, и мне запомнились эти четыре недели. Я не знаю, я просто очень этого хочу.
Мэри открывала рот, но слова не озвучивались. Она несколько раз собиралась заговорить, но не делала этого.
— Извини.
Заскрипел стул, она встала из-за стола.
— Мне нужно принять душ. Я… — она снова замолкла. — Ничего. Неважно.
Мэри быстро выскользнула из столовой, а Стайлс остался один в полной тишине. Только стрелка на часах отсчитывала секунду за секундой.
***
День прошел подозрительно тихо, молчаливо и напряженно. Мэри так ничего и не ответила, а Гарри весь день просидел на крыше. Она же наоборот: утром Адденс приняла душ, съездила в дом, переоделась, вернулась к Гарри, заказала на обед пиццу, отнесла ее к нему на крышу, просто молча оставив на кофейном столике. Она самостоятельно устроила себе экскурсию по его дому. Нашла гардеробную Гарри и, так как сегодняшний день был холодным, одела его толстовку, наткнулась на домашний кинотеатр, огромную библиотеку, добралась до гостевой спальни, повторно удивившись, что Стайлс уложил ее в своей собственной. И только под вечер Мэри нашла в себе силы что-то сказать самому Гарри. Она поднялась по лестнице на крышу, прижав скрещенные руки к себе от холода. Хоть толстовка и хорошо грела, этого было недостаточно. От нее приятно пахло одеколоном Гарри, если б не было этого запаха, наверное, не было бы и тепла. Мэри подошла сзади к дивану, на котором он сидел, обошла его и села рядом, к нему лицом.
— Хэй… — едва слышно выдохнула она.
Ей даже показалось, что из ее рта вышел пар. Она слегка наклонила голову и опустила руки на колени. Гарри молча перенес взгляд на ее пальцы и побелевшие от холода костяшки.
— Гарри, прости.
Она слегка уткнулась лбом в его плечо, но отстранилась сразу, как закончила говорить и взглянула ему в глаза. Гарри поднял на нее взор и, заметив, что она смотрела на него, быстро отвел его. Он ухмыльнулся, немного смутившись.
— Все в порядке.
Мэри хотела заговорить снова, но ее перебили.
— Тебе, кстати, идет моя толстовка.
Она неловко хихикнула и прикусила губу.
— Спасибо. Она вкусно пахнет тобой.
— Я спал в ней позавчера.
Мэри придвинулась ближе, своим коленом задевая его, и осторожно опуская голову ему на плечо. Гарри, наконец, позволил себе тронуть ее. Он нежно провел рукой вдоль ее внутреннего бедра, и девушка слегка вздрогнула, а на его лице появилась самодовольная улыбка. Их обоих это возбуждало. У Адденс сладостно потянуло внизу живота, и она опустила ладонь на пресс Гарри, вырисовывая непонятные узоры.
— Пойдем, пожалуйста.
— Ты замерзла?
— Ты замерз.
— Все нормально.
— Если я зайду, я хочу, чтобы ты сделал это со мной.
Гарри накрутил ее длинный локон на свой палец, а потом едва слышно согласился зайти с ней в дом.
— Сколько времени?
— Полшестого было, когда я посмотрела на часы последний раз.
Гарри направился сразу в гардеробную.
— Надо собираться.
Мэри следовала за ним по пятам и села в кресло напротив шкафа, когда они наконец до него дошли.
— Что мне надеть? — повернув в сторону Мэри голову, спросил он.
Она сделала задумчивую гримасу.
— Надень черные брюки и рубашку на свой вкус.
Гарри отвернулся и недолго порылся в шкафу. Затем ловко натянул рубашку одним движением и четко поправил воротник. Со стороны выглядело, словно он долго репетировал это перед зеркалом.
— Ух ты… Да ты прям как перед камерой.
— Чтобы в газетах не было на тебя компромата, двигайся так, словно тебя непрерывно снимают камеры, то есть «горячо», как сказали бы дирекшионеры, — он засмеялся и отвернулся, чтобы найти подходящие брюки.
Найдя то, что нужно, Гарри начал спускать свои шорты, под которыми были черные боксеры. Мэри молча следила за каждым его движением. Он поднял на нее глаза, и его улыбка стала хитро-игривой.
— Не хочешь отвернуться? Я стесняюсь, — он издевался.
— Пф-ф…
Она отвернулась лишь для того, чтоб показать, будто ей совсем наплевать.
— «Не льсти себе», — она изобразила его. — Ты все?
— Можешь проверить.
— Не зли меня.
— Да все-все, — хихикнул он.
