Последние шифровки Луи отличались от предыдущих предельной лаконичностью. Судя по всему, их агент действительно боялся «попасть под колпак». Потерять разведчика такого уровня было бы непростительно. Две недели можно и потерпеть. Но что делать со старым городом? Если объявить в городе эвакуацию, американцы поймут, что произошла утечка информации. Не объявлять — старинный культурный центр Германии будет стерт с лица Земли.
Рейхсфюрер подошел к сейфу, открыл его, долго перелистывал какие-то документы.
— Что с Канарисом?
Вопрос прозвучал неожиданно и не к месту, но Шелленберг отреагировал спокойно:
— Практически согласен работать.
— Что значит «практически»?
— На данный момент восстанавливает итальянские контакты. На что уйдет дней десять. Мне нужно приготовить к моменту встречи деньги.
— Сколько?
Шелленберг написал на салфетке сумму.
— Они что, с ума сошли?! — возмутился рейхсфюрер, увидев цифры. — Прямо не религиозная община, а банда вымогателей! — Гиммлер потряс салфеткой. — А зачем им столько денег? Или они постятся экзотическими фруктами?
Бригадефюрер предпочел отмолчаться. Он понимал истинную причину возмущения Гиммлера. И она заключалась не в условиях святош.
— Что будем делать? — несколько успокоился рейхсминистр.
— Собирать деньги.
— Да бросьте вы… Я имею в виду Гетенбург.
— Вы же прекрасно понимаете, господин министр, что если мы начнем эвакуацию населения, наш человек в штабе союзников прекратит свою работу.
— А если не начнем, погибнет город.
— А в противном случае станем «слепыми»».
— И что вы мне предлагаете? — Гиммлер встал перед сидевшим Шелленбергом, словно живое обвинение. — На данный момент в Гетенбурге скопилось более ста пятидесяти тысяч населения. Не считая двенадцати госпиталей и нескольких тысяч трусов, бежавших с восточных границ. Итого почти двести тысяч. Вальтер, я жду вашего мнения.
«Ну придумай же, как мне проигнорировать эту шифрограмму!»» — Гиммлер смотрел в затылок подчиненного, и бешеная злость поднималась в его груди.
Шелленберг медленно поднял голову и, несколько растягивая слова, словно продолжая думать над неожиданно появившейся идеей, проговорил:
— А вы знаете, господин министр, я не думаю, что англичане будут бомбить город. Скорее всего мы имеем дело с дезинформацией.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Хм… Любопытно. — Гиммлер почувствовал, как раздражение начало покидать его. — Продолжайте.
— Гетенбург — культурный центр. И не более. В городе нет ни одного оборонного завода. Только культурные и исторические ценности. Разрушить одну из колыбелей всей западной культуры — верх варварства. Только русские могут совершить подобное. Англия — никогда! Сомневаюсь, что Черчилль захочет встать на одну ступень с сибирским мужиком. А потому делаю вывод: нам через «Луи» подсунули «липу». Чтобы мы на нее отреагировали и тем самым раскрыли нашего человека.
— Заводы имеются в пригородах Гетенбурга.
— Какие? Цейс? Заксенверк? Не тот уровень, чтобы на них тратить авиацию. А что еще есть? Табачные фабрики Грейндлингц и Енидзе? Электростанция? Нет, мой рейхсфюрер, перед нами чистой воды дезинформация.
Гиммлер похлопал Шелленберга по плечу:
— Вальтер, я никогда не сомневался в ваших аналитических способностях.
«Естественно, — подумал Шелленберг. — Мысль о дезинформации пришла мне сразу, как только я получил шифровку. Оставалось лишь потянуть время, чтобы в нужный момент доказать руководству свою значимостью.
— Кстати, — Гиммлер вновь взял радиограмму в руки, — «Э» — это Эйзенхауэр. А кто «Р»? Рузвельт?
— Сомневаюсь, господин министр. На данный момент у президента США возникли некоторые проблемы, связанные с выборами. Так что ему не до поездок на фронт. Лично мне кажется, что наш агент имеет в виду совсем другого человека. Из нашего лагеря. Такого, который имеет тесный контакт с Западным фронтом. Точнее, является…
— Можете не продолжать, — оборвал Шелленберга рейхсфюрер. — Я уже понял, что вы говорите о Роммеле.
Машина, притормаживая, дернулась несколько раз и остановилась. Из-под покрытого брезентом кузова на землю стали выпрыгивать солдаты Скорцени. Курков спустился в числе последних. Гауптштурмфюрер Хеллмер, встречавший их, хлопнул его по груди, на которой красовалась орденская планка:
— Поздравляю. Но в ближайшее время тебе с ним, — офицер щелкнул пальцем по планке, намекая на орден, — пофорсить не придется.
Курков огляделся. Вокруг небольшого старинного замка, во двор которого въехала машина, расположился старый запущенный парк с большим озером недалеко от строения. За восстановленной солдатскими руками оградой виднелись просторные поля, судя по всему, перепаханные не плугом, а гусеницами танков и колесами машин.
— Как тебе обстановочка?
— Слишком тихо.
Хеллмер усмехнулся:
