Два зимних дня с промежутком немногим более месяца, а в памяти остались, пожалуй что, навсегда, хотя никаких особых событий в эти дни не произошло.
Слава подошел к исполкому утром, над крышей клубился дымок, печи еще топились. У входа трое саней, лошаденки стояли без присмотра, их хозяева дымили небось в коридоре самосадом. Морозно, тихо. Прежде чем заняться делами, Слава всегда заходил в канцелярию узнать, нет ли для него у Быстрова поручений, и взять у Дмитрия Фомича свежую почту.
На этот раз в канцелярии что-то много народа. Быстров в бекеше у стола, Еремеев, Семин, Данилочкин... Куда это они?
- Вот и Ознобишина прихватим, - говорит Быстров. - Беги домой, оденься потеплей, едем в Малоархангельск.
- А его бы не надо, - замечает Данилочкин, - чего зря парня гонять...
- Ну нет, ему полезно, пусть вовлекается, - не согласился Быстров. Как, поедем?
Слава ничего не понимает.
- А что в Малоархангельске?
- Дискуссия, - насмешливо говорит Семин.
- О чем?
- Вчера запоздно привезли из укома бумажку. Вызывают коммунистов. Тех, кто пожелает. Дискуссия о профсоюзах. Видал в газетах?
- Да мы уже читали Ленина!
- Грамотный какой! - смеется Семин. - А теперь нас приглашают высказаться.
- Впрочем, судя по письму, уком не очень настаивает, чтобы ехали все коммунисты. Достаточно, если явятся члены волкома.
- А кто едет-то?
- Да человек шесть. Тебя вот еще возьмем.
- Я поехал бы, - говорит Слава. - Интересно.
- Раз интересно, езжай...
Но только Слава собрался сбегать домой, предупредить Веру Васильевну и поддеть что-нибудь потеплее под полушубок, как Дмитрий Фомич, заложив по обыкновению ручку за ухо, мигнул Славе, подзывая к себе.
- Это ты хорошо, что едешь.
- Почему?
- Разбираться скорей научишься...
- Разобраться недолго, - самонадеянно отвечает Слава.
- Разберутся и без тебя. А тебе я хочу один совет дать: разбираться разбирайся, а держись Ленина, этот не подведет. Понял?
- А я и держусь Ленина, - отвечал Слава. - Я с ним согласен во всем.
- Ну и беги, - сказал Дмитрий Фомич. - Да шерстяные носки надень, а то и в валенках продерёт.
Поблескивала серебристая санная колея, легко трусили лошади, лениво покрикивали возницы, - привались на сено, покрытое домотканой дорожкой, и поторапливайся в Малоархангельск.
А приехали только под вечер, синие тени стлались по сугробам, и дорога потемнела, заледенела, и за окнами городских домишек тут и там вспыхивали уютные огни.
Поднялись по лестнице на второй этаж.
- Регистрируйтесь, товарищи.
- Что ж мало вас?
- Мы поняли так, что всем необязательно.
- Необязательно, но желательно.
Узкий зал полон народа. Городские коммунисты почти все здесь, из волостей тоже много понаехало.
- Ага, Успенское прибыло!
- Будем диспутировать?
- А чего диспутировать?..
Шабунин, как всегда, в суконной гимнастерке, в начищенных рыжих сапогах, два шага вперед:
- Товарищи, может, это и роскошь - собрать коммунистов со всего уезда, но таково указание губкома: всероссийская дискуссия, собраться и обсудить...
Тут встал Евлампий Тихонович Рычагов, председатель Дросковского волисполкома, его все знают, солидный такой мужчина, серьезный, строгий, не любитель говорить лишнее.
- Полагаю: Афанасий Петрович, навряд ли кто из нас выступит насупротив товарища Ленина.
Шабунин усмехнулся:
- И я так думаю, но директива есть директива, через месяц в Москве Десятый съезд. Центральный Комитет находит нужным выявить мнение всей партии.
- Ну что ж, - согласился Рычагов, - если надо еще раз сказать, что мы с Лениным, возражений не имеется.
Не один раз видел Слава Шабунина, и каждый раз его все сильнее покоряла простота Шабунина, - не то чтобы он старался быть простым, он всегда оставался самим собой.
Вот он вышел из-за стола, подошел к трибуне, провел рукой по волосам...
- Я так же, как и все вы, не один раз прочел тезисы товарища Ленина. Все справедливо... - Он развел руками. - Конечно, есть дела погорячее, надо кончать с бескормицей, с падежом скота, восстанавливать разоренное крестьянское хозяйство, профсоюзная работа у нас не так уж горит, но коли нужно высказать свое мнение, что ж, обсудим и мы с вами задачи профессиональных союзов.
Шабунин принялся излагать платформу Ленина и противостоящую ей платформу Троцкого.
Троцкий намерен превратить профсоюзы в придаток государственного аппарата. Он считает, что профсоюзы должны воздействовать на своих членов не средствами убеждения, а средствами принуждения, что в конечном итоге, как разъяснял Ленин, привело бы, по существу, к ликвидации профсоюзов как массовой организации рабочего класса. Ленин же, наоборот, утверждал, что профсоюзы являются приводным ремнем от партии к массам, их первостепенная задача - воспитание масс, борьба за повышение производительности труда и укрепление производственной дисциплины, профсоюзы, утверждал Ленин, - это прежде всего школа коммунизма.
Шабунин закончил доклад и сам же спросил:
- Ну, кто хочет высказаться?
