- Если ты не отдашь брошку, я уеду и ты никогда, - слышишь? - никогда уже меня не увидишь!
Из корзиночки с бельем достала Вера Васильевна металлическую коробочку с пуговицами, в этой коробочке и хранилась пресловутая брошка, завернутая в папиросную бумагу.
Так же стремительно, как бежал домой, Слава понесся в исполком.
Члены комиссии окружили стол, на котором разложены вещи из потускневшего серебра, дароносица, чаша для причастия, кадило, оклады с икон...
Введенский начисто переписывал акт об изъятии ценностей.
Данилочкин строго посмотрел на Славу.
- Где это ты пропадал?
Теперь следовало незаметно присоединить ко всем этим церковным вещам мамину брошку.
Он выбрал себе в соучастники Данилочкина и быстро положил брошку в дароносицу.
- Василий Семенович, тут еще какая-то брошь. Похоже, что с бриллиантами.
Данилочкин догадался, кто ее принес, и вступил в игру.
- Отнес небось кто-нибудь попу на сохранение, а теперь пойдет на доброе дело...
Упомянули в акте и брошь: "женское украшение из золота пятьдесят шестой пробы с прозрачными белыми камнями".
Однако Данилочкину хотелось знать, откуда взял ее Слава.
Отвел Славу к окну.
- Откуда она у тебя?
Слава замялся.
- Все ясно, - догадался Данилочкин. - Изъял у своего дяди?
- Какого дяди? - удивился Слава.
- Как какого - у Астахова.
- Какой же он мне дядя? - возмутился Слава.
- Да я тебя не корю, - примирительно сказал Данилочкин. - Правильно поступил, об этом даже написано: грабь награбленное, ведь не для себя взял, а для государства.
26
Всего три дня отпущено товарищу Ознобишину на поездку в Успенское, а сколько уже событий позади: похороны Ивана Фомича, встреча с Марусей, участие в изъятии церковных ценностей...
Только для родной матери нет времени!
Накануне отъезда он пришел домой с твердым намерением провести остаток дня с Верой Васильевной и Петей.
А Вере Васильевне просто необходимо поговорить с сыном.
- Все бегаешь, не посидишь, - упрекнула его мама. - А мне ведь не с кем посоветоваться...
Слава порывисто обнял мать.
- Я удивилась, что ты приехал, - призналась она. - До Малоархангельска неближний путь. Как это ты узнал о похоронах? Смотрю, подходишь прощаться...
- Ты разве была в церкви?
- Ох, Слава, Слава... Где ты только витаешь? Ничего не замечаешь. А потом исчез. Ты что, ходил на поминки?
- Ну что ты! Меня известила Ирина Власьевна.
- Для нее это страшный удар, да она еще на сносях.
Однако смерть Никитина удар не для одной Ирины Власьевны, это удар для всего Успенского, школа держалась Иваном Фомичом.
- А где ты сейчас пропадал?
- Гулял.
Он не хотел говорить, что ходил повидаться с Марусей.
- Ты голоден?
Она накормила сына, на кухне у Надежды одни щи, но Вера Васильевна нашла в кладовушке несколько яиц.
- Поживешь дома?
Слава виновато развел руками.
- Завтра обратно, ты не представляешь, какая у нас там горячка.
Вечер он провел с мамой и с Петей. Все трое не могли наговориться. Вера Васильевна мельком, почти не жалуясь, обронила несколько слов о том, что ей с Петей жить становится все труднее. Если бы Петя не работал наравне с Федосеем, пришлось бы еще хуже.
Перед сном Слава не выдержал.
- Мама, а Маруся Денисова еще учится? - спросил безразличным тоном. Ей на будущий год кончать?
- Что это ты ее вспомнил? - удивилась Вера Васильевна.
- Встретил в церкви, - объяснил Слава. - Как похорошела!
- А ты заметил? - Вера Васильевна улыбнулась. - Первая на селе невеста.
- А за нее сватаются? - с тревогой спросил Слава.
- Уже не раз, - сказала Вера Васильевна. - Но она не торопится.
- И не надо, - поспешно согласился Слава. - Зачем бросать школу?
Но дальше он о Марусе говорить не захотел, принялся расспрашивать Петю о всяких деревенских новостях.
Утром пришла Надежда, позвала завтракать.
Вера Васильевна удивилась, Павел Федорович и Марья Софроновна ели отдельно от Веры Васильевны и Пети.
- Павел Федорович наказывали непременно...
Не иначе, их звали за общий стол по случаю приезда Славы.
Так оно и оказалось. Для обеда рановато, но по обилию блюд ровно бы и обед: куриная лапша и отварная курица, жареная свинина на сковородке, пшенная каша, творог.
Давно Слава не видел такого стола, да и Вера Васильевна с Петей отвыкли от подобного изобилия.
- Ну, Вячеслав Николаевич, с приездом, - приветствовал Славу Павел Федорович. - Твоя мамаша чего-то от нас отгораживается, а мы всегда рады посемейному...
Даже Марья Софроновна улыбнулась.
- Садитесь, садитесь.
- Садитесь и вы, невестушка, и ты, племяшок, - пригласил Павел Федорович Веру Васильевну с Петей.
Марья Софроновна придвинула к себе тарелку, поставила меж собой и Славой.
- Не побрезгуешь со мной с одного блюда?
Лапшу черпали из общей миски, а курицу Марья Софроновна положила себе и Славе отдельно, выбрала самые хорошие кусочки.
- Ешь, ешь, заголодовал небось в своем Малоархангельске. Тебе жениться пора, Вячеслав Миколаич. Коль пошел в самостоятельную жизнь, без женщины тебе невозможно.
- Ему еще восемнадцати нет, - вмешалась Вера Васильевна. - Даже по закону нельзя.
- Они сами себе законы определяют, - возразила Марья Софроновна. Когда захочет, тогда и женится.
Доели курицу, принялись за кашу.
