- Медку сейчас принесу подсластить, - расщедрился Павел Федорович.
Принес в кувшинчике меду, взглянул испытующе на Славу.
- А может, чего покрепче?
- Я не пью, - отказался Слава, он и вправду с тех пор, как расстался с Быстровым, забыл даже запах самогонки.
- Оно и правильно, - согласился Павел Федорович. - Божий дар зря переводить незачем.
Съели кашу.
- А я тебя вот что хочу спросить, Николаевич, - кафтан-то по всем швам трещит?
Слава сперва не понял:
- Какой кафтан?
Павел Федорович усмехнулся.
- Наше вам с кисточкой! Не понимаешь? Не может того быть! Ежели Быстров на кафтане главная пуговица, так не на что застегиваться...
Тут до Славы дошло, на что намекает Павел Федорович.
- Пуговица-то он, может, и пуговица, да теперь в пуговицах недостатка нет, найдется, что пришить.
- А может, мне тебя к своей бекеше пришить? - спросил Павел Федорович.
- Не продернется ваша нитка сквозь меня, Павел Федорович!
- Говорят, в Орле теперь вся торговля в частных руках. Сперва лавочка, потом магазин, а, глядишь, и все магазины твои. Мои родители по деревням ездили, пеньку скупали, а эвона какое хозяйство вымахали!
- Вы это к чему?
- Давай, парень, без обиняков, - сказал Павел Федорович. - Я мужик честный, а ты парень умный, чего тебе искать в твоем Малоархангельске? Быстров куда как силен был, а во что его превратили? Твоя партия похуже всякого помещика, дудишь в ее дуду, честь тебе и место, а запел на свой лад, сразу в тычки.
- И что же вы предлагаете?
- Покамест под ружьем шли, я сам тебе советовал держаться партии, а теперь можно бы ее и побоку. У тебя в уезде влияние, помоги отбить мельницу, а потом ко мне в компаньоны, мне без помощника не обойтись.
- На что это вы сманиваете Славу? - испуганно спросила Вера Васильевна.
- А на то, чтобы Вячеслав Николаевич побоку свою службу, - объяснил Павел Федорович. - Одному мне мельницу, может, и не отдадут, а в компании с вашим сыном мы ее заполучим, образуем какое-никакое трудовое товарищество по размолу муки высшего сорта, я на себя производство, а сына вашего в бухгалтера...
- А дальше?
- А дальше - вторую мельницу. Власть будет отступать, а мы подталкивать... - Павел Федорович облизал ложку. - Думаешь над моими словами? Побаловался, пошумел... На то и молодость! Однако взрослому человеку требуется что-то более прочное...
Слава молча собирал в миску куриные кости.
- Куда это? - удивленно спросил Павел Федорович.
- Для Бобки, - объяснил Слава. - Давно с ним не виделся. Пойду отнесу.
- Напрасно, - сказал Павел Федорович с усмешечкой.
- Почему напрасно?
- Пристрелили, - сказал Павел Федорович не без ехидства. - Невзлюбил свою хозяйку, вот Марья Софроновна и не захотела его кормить...
- Пойдем, мама...
- Я даже не знала, что Бобку собираются застрелить, - виновато сказала Вера Васильевна, выйдя в сени. - Я бы отдала его кому-нибудь...
- Она никого не пожалеет, держись ты от них подальше.
- Ты уедешь сегодня?
- Обязательно.
- Я хотела тебя попросить...
- О чем?
- Зайти к Ирине Власьевне.
- Это я и думаю сделать...
В тысячный раз перешел он по камням Озерну, поднялся в гору, садом пошел к школе.
Сад все такой же общипанный и ободранный. Шелестят лиственницы, привезенные откуда-то издалека помещиками Озеровыми. Цветут яблони, ветки на яблонях обломаны...
"Это Маруся обломала", - подумал Слава, только ей и могло прийти в голову проводить Ивана Фомича яблоневыми бело-розовыми цветами.
Слава вошел в школу. Пусто и чисто. Как всегда. Ступил на лестницу. Деревянная ступенька чуть скрипнула.
- Кто там?
- Это я, Ирина Власьевна.
Она узнала его голос.
- Слава?
Вышла из своей комнаты, но к себе не позвала, пошла в класс, тот самый класс, в котором еще недавно занимался Слава.
Полуденное солнце заливало класс неистовым светом, парты, окрашенные яркой охрой, ярко сияли, и даже черная классная доска блестела.
- Я была уверена, что вы зайдете, - звонко сказала Ирина Власьевна.
До чего же не соответствовали звонкому и ровному ее голосу тоскливые и пронзительные глаза!
Слава заставил себя заговорить:
- А как... как же все произошло?
- Сперва думали, простуда. Привезли из Покровского врача. Оказалось, брюшной тиф. Врача привезли слишком поздно, да у него и не было лекарства. Прободная язва...
- Он очень страдал? - почему-то шепотом спросил Слава.
- Не знаю...
И вдруг Слава понял, что ему следовало приехать раньше. Он ничем не мог помочь, зато Иван Фомич мог бы ему помочь. В чем? Он не знал, в чем...
Ирина Власьевна стала рассказывать о последних днях Ивана Фомича.
- Сперва мы не думали, что он так тяжело болен. Он много говорил о школе. О ремонте, о покупке новых учебников. Говорил, что попросит вас выписать из Москвы какие-то пособия...
Никитина не стало, а пособия и учебники, о которых он беспокоился, все равно нужны...
- А что вы собираетесь делать? - спросил Слава. - Может быть, нужна моя помощь?
- Нет, спасибо, - отказалась Ирина Власьевна. - Я уеду. Евгений Денисович какую-нибудь школу мне, конечно, даст, но все это уже не то.
- Хотите, я поговорю с Шабуниным? - предложил Слава. - Вас оставят здесь.
