- Вполне возможно, что она прибыла сюда с определенным заданием, продолжает Семин. - Может быть, это шифр. Может быть, в стихах этих что-нибудь заключено...
- Что же ты собираешься делать? - робко спрашивает Слава.
Он уже верит Семину, уже не допускает иного толкования!
- Начнем следствие, заставим сознаться...
Слава уже забыл, что он только что возмущался тем, что Семин без спроса забрал у него книжку.
- А книжка?
Семин не спеша потянул книжку из его рук.
- Это же материал для следствия...
Он снисходительно смотрит на Славу.
- Что ж, можешь идти. Впредь тебе наука. Подписывай показания, и никому ни слова.
Слава даже высказывает Семину свое удивление:
- Как это ты до всего докопался?
- А у нас, как в аптеке, точность и быстрота, - самодовольно констатирует Семин.
Растерянный Слава бредет в укомол.
- Созидающий башню сорвется, - вспоминается ему строка из книжки...
И как-то, сначала смутно, а потом все явственнее вспоминаются другие стихи, из-за которых у него тоже были неприятности.
Он помнит эти стихи. "Двенадцать". Поэма малознакомого Блока.
Он поссорился тогда со своими одноклассниками. Но не захотел им уступить и не уступил.
В белом венчике из роз
Впереди - Исус Христос...
Казалось бы, какое отношение имее. Исус Христос к Революции? Однако же Слава почувствовал, что этого Христа гонит вперед ветер Победившей Революции!
А в стихах, о которых с ним говорил Семин, было что-то вычурное.
За эти стихи он не посмел вступить в бой. И правильно, что не посмел. Он даже рад, что избавился от этих стихов. Жаль только Олю, милую девушку, на которую обрушилась такая беда. Может быть, Семин тоже не хочет неприятностей Оле, а вынужден причинять...
А Семину не жаль ни Олю, ни Славу, он вообще никого не жалеет, Семин выполняет свой служебный долг.
30
На этот раз Ознобишина вызвал не Шабунин, а Кузнецов, Афанасий Петрович в отлучке, опять уехал в Куракинскую волость, не могут там угомониться эсеры, все время будоражат мужиков, едва не сорвали весенний сев, "чего, мол, зря сеять, все равно все отберут", и теперь мужики грозили неуплатой продналога: "Не уплатим, и баста, ныне отряд с винтовками против мужиков не пошлют, а пошлют, так у нас обрезы недалеко запрятаны". К тому же у местных эсеров сохранились связи с Москвой. Чуть где перегиб, сразу письмо, а то так и телеграмму в Москву, и оттуда строжайшее указание: "Не допускать, исправить, наказать виновников беззаконий". У всех еще в памяти тамбовское восстание, Антонов убит, а кулацкие шайки еще бродят в тамбовских лесах. Шабунин часто ездит в Куракино - Слава всегда удивляется этому человеку: как бы он ни был возмущен или разгневан, никогда не поднимет голоса, не пригрозит, говорит мягко, убедительно, даже ласково, этот наставник посерьезней Быстрова.
А что касается Кузнецова... Кузнецов резче, категоричнее, чем Шабунин, с Кузнецовым говоришь, и все время такое ощущение, точно он мысленно смотрит на часы. Впрочем, Слава и Кузнецова уважает, человек начитанный, справедливый, зря не накричит.
- Садись, Ознобишин, - скороговорочкой роняет Кузнецов и сразу же: Что это там у вас происходит в Луковце?
А в Луковце, в Луковской волости, ничего не происходит, в том-то и беда, что ничего не происходит, совсем вяло движется работа, слабая организация...
О том и говорит Кузнецов:
- Что-то не слышно боевых голосов в Луковце, живут, как в девятнадцатом веке.
- Мы собираемся туда, - оправдывается Слава. - Примем меры, расшевелим...
- А удастся? - спрашивает Кузнецов. - Что-то я сомневаюсь!
- Почему же? - бодро возражает Слава. - Мы их расшевелим, сменим руководителей, найдем более инициативных...
- И опять ничего не получится. А ты не обращал внимания, что в Луковце повысилась смертность среди молодежи? Протасова знаешь?
- Это который был секретарем комсомольской ячейки в школе?
- Он самый.
- Так он уже утонул.
- А о Водицыне слышал?
- Нет.
- Вот то-то что нет. Был в Луковце такой комсомолец, не ахти какой активный, но честный парень, принципиальный...
- Почему был?
- А потому, что тоже умер. Врача не вызвали, поболел три дня и помер.
Слава не улавливает связи между этими случаями.
- А сколько всего комсомольцев в Луковце?
- Слабая организация, человек тридцать.
- А было?
- В начале года человек шестьдесят.
- Куда ж половина подевалась?
- Кто уехал, кто женился, а кто просто не захотел больше состоять.
- А связи между этими покойниками и выбывшими ты не улавливаешь?
Слава думает, мучительно думает: один утонул, другой умер от неизвестной болезни, а половину организации будто корова языком слизнула.
- Так вы думаете...
