На буром бревне, брошенном на лугу, сидели, прижавшись друг к другу, девушки - восемь? десять? - Слава не успел сосчитать, они разом вскочили навстречу Стеше, засмеялись, принялись тараторить; парни стояли в стороне, их поменьше, один из них лениво перебирал лады двухрядки.
Слава пошел к парням, не очень-то хорошо умел он затевать разговоры, однако деваться некуда.
Поздоровался, спросил:
- Комсомольцы среди вас есть?
- А вам к чему? - поинтересовался гармонист, потом ответил: - Ну, скажем, я, и что?
- Да ничего, - сказал Слава. - Приехал проверить, как тут у вас культурная работа ведется.
Кто-то из парней засмеялся.
- Здесь самое место для проверки, - сказал гармонист. - Каждый вечер танок, сперва припевки, а потом танцы.
- А мне можно в компанию?
- Почему ж нельзя, коли не скучно, - сказал еще кто-то из парней. Вона сколько девок на выданье!
Девушки частили припевки, гармонист лениво подыгрывал.
Не ходи, маманя, в баню,
Мой миленок тут как тут,
Пока сходишь, мама, в баню,
Меня со двору сведут!
Слава сел на край бревна.
Ближние избы тонули во мраке, месяц серебрился в облаках, от садов несло свежестью.
К Славе подсел худенький паренек, похоже, еще более застенчивый, чем Слава.
- Вы зачем к нам?
- Проверить культурную работу, - отвечал Слава. - Библиотеку. Драматический кружок...
- Нет у нас культурной работы, - тихо сказал паренек. - И не будет.
- Почему не будет? - спросил Слава. - Тебя как зовут?
- Василий, Вася, - назвался он. - Давыдовы мы, брат я Стешке Давыдовой.
- А почему не будет?
- Старики не позволят, - сказал Вася. - Нашей Стешке не миновать уходить из комсомола. Не уйдешь из комсомола, говорят родители, никакого приданого за тобой не дадим.
- Ну и пусть не дают, - сказал Слава. - Обойдется и без приданого.
- Нельзя, - жалостно сказал Вася. - Кто ж возьмет без приданого?
Девки все пели и пели, не столько даже пели, сколько выкрикивали отдельные слова.
Слава вдруг решился, обстановка к тому располагала, сидели они с Васей в стороне, никто им не мешал.
- А с чего это Прохоров утонул? А потом Водицын...
- Не знаю. Судьба.
Гармонист заиграл веселее, с переливами, девушки танцевали краковяк, отводя локти назад, притопывая каблучками.
- Знаете что? - сказал вдруг Вася. - Поезжайте-ка вы завтра обратно, а?
- Чего так? - удивился Слава. - Я у вас поживу.
Он поежился от ночной сырости.
- Пойду, - сказал он, на душе у него стало вдруг тревожно и смутно, и он пожалел, что оставил наган в портфеле. - Одному тут идти неопасно?
- Зачем, ребята у нас добрые, - сказал Вася. - Я вас маленько провожу.
Месяц скрылся в облаках, по сторонам шелестели деревья.
Слава пытался расспрашивать своего спутника, кто и как живет здесь, в Луковце, почему такая вялая у них организация, но Вася не знал или не умел объяснить, отделывался короткими ответами "не знаю" да "не знаю", и неожиданно, ни с то ни с сего сказал:
- В темноте у нас не убьют, ночью смерть вроде убийства... - Помолчал минуту-другую и сказал: - У нас если убьют, так при солнце, чтоб ни на кого ничего не подумали... - И оборвал разговор: - Вон ваша изба, идите. - И отстал, свернул в сторону.
Не хотелось Славе возвращаться в избу, а куда денешься? Постучал.
Открыл дед.
- Загулялись...
Зачиркал спичкой, засветил лампу, постель гостю постлана на нетопленой лежанке, на столе крынка и тарелка, прикрытые рушником.
- Поужинайте молочком с оладьями.
Есть не хотелось. Слава поблагодарил, положил под подушку портфель, лег, старик тут же задул лампу, Слава осторожно сунул руку в портфель, наган на месте, стало поспокойнее.
А тоска все не проходила, чудилась опасность, казалось, кто-то сидит в углу...
Проснулся он от яркого света, раннее летнее солнце лило сквозь стекла радостное розовое сияние, от ночных страхов не осталось следа, старики хозяева еще спали, и сейчас Слава понимал, что никакой многозначительности в покашливаниях старика не было. Спать не хотелось, уж очень великолепно сияло утро. Слава тихо спрыгнул с лежанки, вышел в сени, умылся под рукомойником, пошел в сад, сейчас, пока не наступил рабочий день, хорошо побыть с природой наедине.
Липы распушились в небе, и под сенью царственных красавиц тянулись вверх высокие вишневые деревья, на верхушках которых заманчиво алели крупные ягоды. Невозможно сдержать искушение, да и кто в шестнадцать лет удержится от такого соблазна! Слава забыл, что он ответственный работник уездного масштаба... Мальчишка, которому в пору обтрясывать чужие яблоки и общипывать чужие вишни! Да и не так уж он накажет своих хозяев, если нарвет горсть-другую...
А как залезть?
До веток с ягодами с земли не дотянуться, стволы тонковаты, полезешь обломятся, а ягод хочется!
Полез Слава на липу, выбрал, что поближе к вишням, с ветки на ветку: выгнулся, зацепить, притянуть...
Жужжат пчелы, чирикают невидимые птахи, солнце льется сквозь зелень, такой замечательный день, все хорошо и светло...
И вдруг - голоса! Мужские бранчливые голоса. Откуда они доносятся? Из-за сарая?..
