Вечерком, по холодку, доехали до станции, дождались поезда, билеты делегатам начальник полустанка не выдал, хоть и было написано требование, столько билетов просто на нашлось, в вагоны их пускать не хотели, тем более что все ломились в один вагон, разместились с грехом пополам, и
Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Сброшен в море белый враг,
Вейся, вейся, красный флаг!
Так, с прибаутками, песнями, частушками, кто сидя, а кто и стоя, допыхтели до Орла.
Вышли на привокзальную площадь.
Приземистые домишки тонули в предутреннем тумане, воздух наполнен густой, вязкой, промозглой сыростью.
Ребята точно птичья стая, прибитая ветром к земле, невесело поглядывали на грязный и хмурый вокзал. Хотелось вернуться под крышу, на скамейки и хоть чуть подремать...
- Товарищи, пошли, пошли! Доберемся до города, напьемся чаю...
Вот и губкомол!
На лестнице мрак и тишина, двери не заперты, но в серых, неподметенных комнатах тоже тишина и пустота.
- Эй, кто есть?
Сонная безлюдная канцелярия.
"Неужто придется спать на столах, как два года назад? - подумал Слава. - Не может того быть!"
В политпросветотделе кто-то спал на столе, закутанный в солдатскую шинель.
- Проснись, проснись, товарищ, пора идти на бой!..
Шинель сползла медленно на пол, и перед малоархангельцами предстал худой носатый юноша, влажные темные глаза сердито смотрели на делегатов.
Слава узнал Каплуновского, два года назад он назывался завхозом, а теперь - шутки в сторону! - начальник административно-хозяйственного отдела!
- Принимай гостей!
Каплуновский, кажется, еще не совсем проснулся.
- Откуда вы?
- С вокзала!
- Ну и надо было там дожидаться.
- Чего?
- Когда все проснутся.
- А ты что здесь делаешь?
- Я ответственный дежурный.
- Вот и устраивай нас.
- Придется подождать.
Неприветливо встречал их Орел!
Даша и Франя пристроились возле подоконника, сдвинули стулья и, положив головы друг другу на плечи, пытались задремать.
- Где общежитие?
- Общежитие отведено, но я не могу покинуть губкомол.
- Куда ж нам деваться?
- Подождите здесь...
- А селедки ты будешь раздавать? - спросил Слава, вспоминая свое первое посещение губкомола.
- Какие селедки? - высокомерно переспросил Каплуновский. - На этот раз вы будете питаться в столовой.
У Каплуновского все было предусмотрено: когда делегатам появляться, у кого регистрироваться, где обедать и ночевать, не предусмотрено было только, что поезда редко ходили по расписанию и люди были мало расположены ждать...
- Ну вот что, Каплуновский, веди нас в общежитие, - сказал Слава. - Мы устали.
- И не подумаю, - твердо заявил Каплуновский. - Я тоже устал, однако не покидаю свой пост.
- Ну и черт с тобой, - сказал Слава. - Скажи-ка тогда адрес Шульмана.
- Зачем тебе Шульман?
- Не ты, так Шульман отведет нас в общежитие.
- Секретарь губкома поведет вас в общежитие?
- А что он за персона?
- Не дам я вам адреса, не для чего его беспокоить!
Но тут Слава призвал на помощь Тужилина, механика малоархангельской типографии и лучшего организатора занятий по Всевобучу.
- Семен, помоги!
Слава и сам не знал, как Тужилин может помочь, но сила у Тужилина такая, что с ним не справиться никому.
Тужилин не раздумывал:
- Скажешь?
- Нет.
Схватил Каплуновского за руку, завел за спину и слегка выкрутил.
- Что за шутки? Брось, больно!
- Скажешь?
- Я уже сказал... Брось руку! Хулиганы...
Тужилин нажал покрепче.
- Я буду жаловаться!
- Это я буду жаловаться, - сказал Слава. - Говори адрес...
Простейший способ борьбы с бюрократизмом.
- Бро... Бросьте! Ой! Вы мне руку сломаете!
- Нажми, Сеня...
- Свиньи! Два... Дворянская, Третья Дворянская...
- Какая еще там Дворянская?
- Ну, Гражданская. Гражданская теперь.
- А номер?
- Не знаю номера. Мать у него зубной врач. Там вывеска...
Тужилин разжал руку.
- Вы ответите! - завопил Каплуновский. - Я этого так не оставлю... Мужики проклятые!
Но Слава уже манил за собой Ушакова.
- Ребята, мы сейчас. К Шульману и обратно. Не расходитесь...
Кинулись искать Третью Дворянскую.
На их счастье, зубной врач Шульман - "удаление без боли, коронки из золота", - догадалась повесить вывеску на углу улицы.
Неприветлива она, эта улица. Все дома неприязненно отодвинулись друг от друга, а кусты в палисадниках подернуты однообразной блеклой пеленой.
Но вот и вывеска на двери: "Зубной врач Р.А.Шульман".
Ушаков постучал.
- Ты же видишь - звонок!
Звонок тоненько продребезжал за дверью, в доме еще спали, долго никто не открывал, и лишь после второго звонка раздались шлепающие шаги.
Защелкали замки, дверь распахнулась, должно быть, здесь привыкли к неожиданным посетителям.
- Вы не могли прийти раньше?
В дверях пожилая женщина в домашнем халате из розовой фланели.
- Нам Зяму, - неуверенно сказал Слава. - Товарища Шульмана.
- Я понимаю, если бы у вас болели зубы, - заспанным голосом произнесла женщина. - Но к товарищу Шульману вы могли бы прийти попозже.
- Мы по делу, - объяснил Ушаков.
- Все по делу, - сказала женщина. - К нему только и ходят по делу и никогда не дают мальчику выспаться.
