Вспыхивают огоньки, крохотные, как светлячки. Перекур. Возчики закуривают цигарки.
Доносятся хрипловатые голоса:
- Чаво?.. Чаво тебе ишшо, то вперед, то назад... Говорили ж тебе, што станция не туды, а сюды. Лошади у нас не казенные...
Раздается надсадное кряхтенье, нуканье, тпруканье, скрип колес, и невидимый обоз трогается обратно.
Сопят кони, скрипят телеги, люди покрикивают на лошадей.
- Давай, давай, товарищи! - кричит парень. - Скоро прибудем... Оборачивается к Славушке: - А теперь познакомимся, - говорит он с неподдельной искренностью и представляется: - Шифрин, Давид.
- Ознобишин.
Пожимают друг другу руки.
- Ты есть хочешь? - спрашивает Славушка.
- Как собака, - со вздохом отвечает Шифрин. - Только я абсолютно пустой.
Славушка молча протягивает ему яйцо.
- Откуда ты взял?
Они на ходу облупливают одно яйцо за другим.
Шифрин сообщает, что он из Орла, член городского райкома комсомола есть еще железнодорожный райком...
Комсомольцев срочно, по тревоге, собрали в штаб ЧОНа, вооружили и отправили на Змиевку. Со станции их повезли в какое-то село, до вечера продержали в дубовой роще, ждали не то бандитов, не то какого-то восстания. Ничего толком не объяснили, сказали, что операция секретная и никому ничего не следует знать. Вечером ввели в село и разместили в школе. На ужин ничего не дали, сказали, что хлеб за ужин отдадут за завтраком. Ребята улеглись между партами, а когда ночью Шифрин проснулся, в школе никого не оказалось. Его забыли. Забыли разбудить. Сторожиха сказала, что отряд отправился обратно на станцию. Тогда Шифрин взял винтовку и отправился вслед за товарищами.
- А что за обоз?
Шифрин шел себе и шел, было холодно и, признаться, страшновато. А тут навстречу обоз. Он собрался с духом и вышел наперерез. Что за обоз? С оружием. С каким оружием? Мобилизовали, везем на станцию. Какая-то воинская часть, вступившая в деревню, мобилизовала шесть подвод, на телеги погрузили ящики со снарядами и приказали везти на станцию.
Шифрину показалось, что мужики едут не то к белым, не то куда-то еще, но только не на станцию. Шифрин приказал мужикам повернуть. Они пытались возражать, но Шифрин пригрозил расстрелять каждого, кто не подчинится, мужики было загалдели, но потом кто-то сказал "пес с ним!" - и поехали.
- Куда?
- Я думал, что на Змиевку.
- А ты способен кого-нибудь застрелить?
- Не знаю, - признался Шифрин. - Я очень боялся...
Мужикам ничего не стоило накостылять им обоим по шее, однако такая мысль, кажется, даже в голову никому не пришла, не привык мужик обходиться без начальства, кто палку взял, тот и капрал!
Пошли молча, вслушиваясь в монотонный скрип колес.
- Не знаешь, далеко еще до Змиевки? - прервал молчание Шифрин.
Славушка мысленно прикинул:
- Верст пять...
- А сам-то ты идешь по каким делам? - поинтересовался Шифрин.
- По общественным!
- Ты комсомольский работник?
- Я председатель волостного комитета Союза молодежи, - объяснил Славушка не без гордости.
- Ты что-то путаешь, - недоверчиво сказал Шифрин. - В комсомольских организациях нет председателей, есть ответственные секретари...
Шифрин посчитал своим долгом просветить нового знакомого. Устав РКСМ он знал назубок, знал все инструкции и циркуляры, на эту тему он мог говорить без устали.
- А в Орел зачем? - спросил Шифрин, решив, что Ознобишин едет в Орел.
- Я не в Орел.
- А куда?
- Мне нужен политотдел Тринадцатой армии.
- Зачем?
Вот этого он сказать не мог!
- За литературой? - догадался Шифрин. - Сейчас все туда обращаются за литературой...
Так за разговорами дотащились они до Змиевки.
Стояла глубокая ночь.
На станции царила суматоха.
Везде полно солдат, суетится начальство, что-то грузят, что-то выгружают, гудят паровозы...
Едва подводы показались у станции, как подбежали два командира, один в кожаной куртке, другой в длинной кавалерийской шинели.
- Снаряды? Снаряды? - закричал тот, что в шинели. - Где только вы прохлаждались!
- Опоздай еще на полчаса, - гневно добавил тот, что в куртке, - мы отдали бы вас под суд.
Им приказали въехать по деревянному настилу прямо на перрон, на пути стоял поезд, на открытых платформах сидели красноармейцы и ждали ящики со снарядами. Не успели возчики остановиться, как красноармейцы осыпали их такой бранью, что Славушка и Шифрин не посмели раскрыть рта, безропотно помогли перегрузить ящики на платформы и ретировались, чтобы не услышать чего-нибудь в свой адрес еще и от мужиков.
31
