На станции скопилось пять или шесть паровозов. На четырех колеях стояли поездные составы. Три паровоза смотрели в сторону Белгорода, один на Орел. По первому пути метался взад-вперед одинокий шалый паровоз. Останавливался у перрона, раздраженно гудел, срывался с места, уходил в темноту, в сторону Белгорода, через несколько минут появлялся опять, снова останавливался, снова гудел и бросался в противоположную сторону. У всех вагонов царила несусветная сутолока. Это были товарные вагоны. Редко где попадались классные, их чаще называли штабными, хотя штабы в них размещались не так уж часто. Люди лезли в вагоны, грузили пулеметы, тюки, мешки, истошно орали, спорили, замолкали и опять принимались кричать.
Мальчики шли от вагона к вагону, на них никто не обращал внимания, и Шифрин заунывно повторял все тот же вопрос:
- Где ЧОН... ЧОН? Где ЧОН?
- А иди ты со своим ЧОНом...
Наконец какой-то железнодорожник сжалился над ними:
- Какой вам еще ЧОН, ребята?
- Орловский, коммунистический отряд. Часть особого назначения. Выходили на поддержку...
Железнодорожник меланхолично свистнул.
- Тю-тю ваш ЧОН! Давно уж в Орле.
- Не может быть!
- Когда еще погрузились! Паровоз, что их возил, давно вернулся...
- Предательство! - возмутился Шифрин. - Бросить своего бойца...
Ну и ночь! В сизый сумрак врисовываются черные квадраты. Чиркнут спичкой, мелькнет вдали тусклый фонарь, и опять ночь черным-черна, и сырость, и грязь, и холод, и все на ощупь.
- Что же делать?
- Знаешь что? - Славушка взял Шифрина за плечо. - Давай рванем?
- Куда?
- На фронт. - В темноте продолжалась исступленная погрузка, все что-то волокли, тащили, поднимали, запихивали в вагоны, матерились и волокли снова. - Чувствуешь, куда?
- На фронт.
- Вот и мы...
- А кто нас возьмет? Кроме того, ты сказал, тебе нужно в политотдел?
- А мы доберемся до политотдела и попросимся.
- Тебе сколько лет?
- Какое это имеет значение!
- Есть постановление - ребят моложе шестнадцати лет в армию не направлять.
- В бою не интересуются возрастом бойцов!
- Верно, но их возрастом интересуются до того, как пошлют в бой.
- Можно и нарушить постановление...
- А комсомольская дисциплина? Да ты и не удержишь винтовки! Попросимся на политработу...
С этим Славушка готов согласиться, быть политруком привлекательней, чем таскать винтовку. Случается, слово разит сильнее пули: "Товарищи! В этот решительный час... Когда решается судьба... Ррродины и ррреволюции! Умрем или..."
- Ты думаешь, могут послать?
- Попробуем прежде найти политотдел.
Они опять идут вдоль вагонов, и никому нет до них дела.
- А если мы вражеские лазутчики? - глубокомысленно замечает Славушка. Высматривай, сколько влезет?
- А революционное чутье? - возражает Шифрин. - Были бы мы лазутчики, нас давно бы загребли...
Остановились у штабного вагона.
- Вам что, ребята? - интересуется часовой.
- Командира, - строго произносит Шифрин.
- Для чего?
- Мы из Коммунистического союза молодежи.
- Залазьте, - разрешает часовой. - Кличьте Купочкина.
В фонаре над дверью тускло мерцает стеариновая свеча. Стелются черные тени. Кто храпит, кто сопит, кто вовсе не подает признаков жизни. Поди узнай командира!
- Товарищ Купочкин! - неуверенно лепечет Шифрин. - Нам товарища Купочкина!
- Чевой-то? - спрашивает кто-то с верхней полки.
- Нам Купочкина...
- А ну подходьте... - И, когда мальчики подошли: - Вы кто есть?
- Представители РКСМ.
- На фронт проситесь? Ладно, сидайте. Утром разберемся.
- Мы разыскиваем политотдел армии, - произносит Шифрин индифферентным тоном. - Не будете ли вы так любезны?..
- А сюда зачем попали? - Собеседник спускает с полки ноги в громадных яловых сапогах. - Документы есть?
Шифрин протягивает комсомольский билет, но Купочкин даже не берет его в руки, - что можно рассмотреть в таком мраке?
- Ребята вы, ребята... - Он сочувственно рассмеялся. - Куда забрели! Политотдел за Орлом. До него еще... - Осторожно спустился громадный мужчина, поставить мальчиков на плечи друг другу, может быть, и сравняются. - Что с вами делать... - Потянулся, зевнул, и вдруг к выходу. - Ладно!
Выпрыгнул из вагона, затопал по шпалам, Шифрин и Славушка за ним.
Дотопал до паровоза, что глядел в сторону Орла, - паровоз и два вагона.
- Везут в политотдел типографию, - объяснил мальчикам и кулаком забарабанил в стенку.
Дверь отодвинулась.
- Чего?
- Слушай, Снежко, - сказал Купочкин. - Вы скоро?
- Чичас.
- Захвати двух комсомольцев, им до зарезу нужно в политотдел.
- Нехай, - ответствовал Снежко. - Только зараз.
Купочкин подсадил мальчиков.
В теплушке темно.
- Ложись у стенки, - скомандовал, видимо, все тот же Снежко. - И не гугукать, люди спят...
В темноте кто-то сопел. Под ногами шуршала солома. Ребята сели на пол, прижались друг к другу.
- Вот видишь, - шепотом сказал Шифрин.
- Что? - шепотом спросил Славушка.
- Едем в политотдел.
Поезд и вправду вскоре пошел.
Проснулись мальчики от холода. Сквозь оконца под крышей просачивался серый рассвет. Какие-то машины, ящики, тюки, в углу что-то накрыто брезентом. И нигде никаких людей.
Вагон тряхнуло, и поезд остановился.
Славушка вскочил.
