Слава молча проглотил это сравнение, хотя Франя говорила будто и в похвалу ему. Девушка… Он давно уже мужчина, а она — девушка! У него самого есть девушка.
Может быть, это свойство характера, может быть, сказывалось влияние матери, но грязные мысли не появлялись у него в голове, не то, чтобы он не знал темных сторон жизни, знал, что существуют и горечь, и боль, и смерть, сталкивался с несчастьями и разочарованиями, но темное и мрачное не оборачивалось в его глазах грязью и пошлостью.
Зачем Франя к нему пришла? Очень ее тревожит, написал он свой доклад или не написал! Да у него самого доклад выскочил сейчас из головы.
— Ты успокойся, успокойся, ты просто устала, мы все устали, сколько всяких бумаг перед конференцией…
Он сочувствовал Фране, вся статистика лежала на ней, учетные карточки, членские взносы.
— Вам мало дела до людей, а Даша, если и пошла против себя, так только из-за людей…
Опять она помянула Дашу, а думала о себе, о себе она сокрушалась. Лента сползла, волосы растрепались, войди кто сейчас в комнату, зареванное лицо Франи вызвало бы самые рискованные предположения.
— Что скажут люди? Что скажут люди? — только что не закричала Франя, хватая Славу за руку.
— О чем ты?
— Да я же в положении, — тихо произнесла Франя. — Только ты никому…
— В каком положении? — строго спросил Слава. — Ты о чем?!
Все-таки он был наивен и для своих лет, и для должности, какую занимал, на минуту подумал, что у Франи нехватка членских взносов, все эти ленточки и халатики большой соблазн, но предположение это как пришло, так и ушло, истина вдруг дошла до него, — оказывается, вот почему Франя напомнила Славе о диспуте!
Какой будет семья в коммунистическом обществе…
А до коммунистического общества еще очень даже далеко. Ей будет сорок, а может быть, и пятьдесят лет, когда она будет жить в коммунистическом обществе. А до тех пор…
— Я боюсь людей, понимаешь, боюсь людей, — шептала Франя. — Что они обо мне подумают?
«Черт побери, можно ли быть таким недогадливым! — упрекнул себя Слава. — Неприятная история! А впрочем, почему неприятная? Естественная история. И самое правильное, что должна сделать Франя, — выйти поскорее замуж. Есть же у ребенка отец? Вот пусть она за него и выходит. Самое милое дело. Вечно эта Франя что-нибудь да выдумает!»
— А почему бы тебе не выйти замуж? — мягко произнес Слава. — Самое естественное дело.
Но тут Франя залилась слезами еще сильнее.
— Он не может, он не может, я не могу выйти за него…
— То есть как это не может? — возмутился Слава. — Что за ерунда! Кто это?
В самом деле, кто это? Слава не замечал, чтобы за Франей кто-нибудь ухаживал. Никто к ней не ходит, да и сама она большую часть свободного времени проводит дома, разве что изредка сбегает в клуб. Просто не на кого даже подумать.
Франя замотала головой.
— Нет, нет…
— Что — нет?
— Я его не могу назвать.
— Франя!
— Я его никогда не назову!
Слава начал сердиться.
— Не веди себя как круглая дура! В конце концов я секретарь комитета, я твой руководитель, я обязан тебе помочь. Я не из пустого любопытства спрашиваю, я реально могу помочь.
Франя опять отрицательно замотала головой.
— Нет.
— Что — нет?
— Ты мне не поможешь.
Слава обиделся:
— То есть как это не помогу?
Франя наклонила голову.
— Ты не можешь.
Слава возмутился:
— Да мы его в порядке комсомольской дисциплины… — «Впрочем, что это я? А если он не комсомолец? Да нет, не может быть!» — А если не комсомолец, все равно обяжем. Знаешь, что такое сила общественного мнения?
Франя горько улыбнулась.
— Заставите любить в порядке комсомольской дисциплины?
Слава придвинул стул, сел прямо против Франи, взял ее руки в свои, ему жалко ее, ей надо помочь…
А Франя молчала. Слава поглаживал ее руки, а Франя молчала и только изредка всхлипывала. Должно быть, было уже очень поздно, из-за окна не доносилось никаких звуков, лишь слабый ветерок шелестел в деревьях, да откуда-то, из яблоневого сада, из какой-нибудь низинки в саду, доносилось кваканье лягушек.
— Назови имя своего обидчика, — продолжал уговаривать Слава. — Все будет хорошо, обяжем его на тебе жениться, у твоего ребенка будет отец. А если станет артачиться, знаешь, что мы с ним сделаем?
— Ах, ничего ты не сделаешь, — уныло сказала Франя. — Не можешь ты с ним ничего сделать, да я и не хочу…
— Хорошо, я не буду поднимать шума, — сказал Слава. — Но можешь ты мне его назвать?
— Бесполезно, — сердито произнесла Франя, обрывая разговор, который сама же затеяла. — Бесполезно называть. Он женат, у него есть ребенок, и он ничего мне не обещал. Лучше поскорее его забыть и думать только о себе.
— Но как же ты могла… — Это был даже не упрек, Слава действительно недоумевал, как могла Франя совершить такой опрометчивый шаг. — Что тебя толкнуло…
— Ты и толкнул!
— По-моему, сейчас не до шуток.
— А я не шучу… — Франя говорила вполне серьезно, она выплакалась, и теперь, похоже, была даже недовольна тем, что разоткровенничалась. — Кто мне говорил: сделай доклад, сделай доклад…
— При чем тут доклад?
