Но все это было до «Шахтинского дела». Теперь же ничего не мог сделать даже всесильный ректор Губкин, который, выступая на торжественном собрании, посвященном 10-летию МГА, заявил: «... основная наша задача была обеспечить Академию подходящим студенческим составом, выдержать в этом отношении строго классовую линию. Здесь цель наша может быть кратко сформулирована таким образом — обеспечить полную пролетаризацию нашего вуза».
И полетели головы.
Отчислен студент Е.Н. Лессинг, как сын «спеца», расстрелянного Советской властью.
Отчислен студент Д.Н. Габриелян, как сын купца, «бывшего белого», скрывший это обстоятельство при поступлении в МГА.
Отчислен студент Дельвиг, сын «бывшего барона», как «скрывший свое социальное происхождение».
Отчислен студент В.Н. Оболенский, как сын расстрелянного «за контрреволюцию». Впрочем, здесь и фамилии достаточно.
Отчислен студент М. Кальменев за то, что он не порвал связи с отцом, «подвергнутым за контрреволюцию изоляции с конфискацией имущества»...
На его счастье, «чистка» прошла только в вузах, и не касалась НИИ, поэтому из ВИМСа его не уволили. Он не унывал - всю свою жизнь Иван Алимарин оставался оптимистом, добрым и улыбчивым человеком.
В том же 1928 году, как будто в компенсацию неудачной попытки получить высшее образование, у молодого ученого вышла вторая научная работа - совместная с К.И. Висконтом статья о разработанном ими методе определения воды в слюдах - минералах, широко используемых в электротехнической промышленности.
Высшего образования Алимарину так и не довелось получить.
Вопрос отсутствия диплома решился просто - в 1935 году, когда в Советском Союзе были введены ученые степени, Ивану Павловичу Алимарину сразу же присуждают степень кандидата химических наук без защиты диссертации: к тому времени уже невозможно было игнорировать его вклад в аналитическую химию.
В 1950-м он защитил докторскую, в 1953-м стал член-корром, с 1966 года - действительным академиком АН СССР, много лет был признанным главой аналитической химии в Советском Союзе.
И это был один из трех (наряду с Зельдовичем и Гельфандом) советских академиков, не имевших диплома о высшем образовании.
У Алимарина было множество наград - ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда, он награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красной Звезды, Трудового Красного Знамени и шестью медалями. В 1972 г. ему присуждена Государственная премия СССР.
Не меньшим было и международное признание: почетный член-корреспондент Академии наук Финляндии, член Королевского химического общества (Великобритания), почетный доктор Будапештского технического университета, Гетеборгского университета, Бирмингемского университета (Великобритания). Награжден медалями и премиями научных организаций и обществ Финляндии, Венгрии, Австрии, Чехословакии, Японии, международных организаций...
А вот скромному Константину Висконту не досталось и тени признания его знаменитых учеников - ни орденов, ни медалей. Единственной его наградой стало присвоенное в 1941 году звание «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР».
Зато он был настоящий Учитель - умеющий находить и гранить алмазы.
И это иногда важнее.
Раз уж у нас зашла речь об учителях и учениках, самое время поговорить о преподавателях. Нет, не про всех, не пугайтесь, а я не собираюсь частить с биографиями.
Я немного о другом. О том, как воспринимали новый мир студенты, я вам хоть немного, но рассказал. Пора уделить внимание и преподавателям.
Большинство преподавателей МГА были «технарями» до мозга костей. И их отношение к Советской власти было очень разным, причем от происхождения это совершенно не зависело.
Преподаватель кафедры прикладной механики Борис Эрнестович Стюнкель был из очень приличной семьи – сын финского консула в Ревеле, нынешнем Таллине. При этом, несмотря на происхождение, революцию принял восторженно, стал убежденным коммунистом. Был одним из разработчиков знаменитого плана ГОЭЛРО, того самого, что породил знаменитую ленинскую формулу «Коммунизм – это есть Советская власть плюс электрификация всей страны».
Владимир Ильич, кстати говоря, его неплохо знал, и в одном из писем «опасному очкарику» Горбунову упоминал: «Кажись, у Стюнкеля есть материалы об этом».
Вера Стюнкеля в Советскую власть была безгранична. После «Шахтинского дела» он даже поругался с братом, таким же фанатиком инженерного дела, который сомневался в виновности осужденных. Брат, Григорий Эрнестович Стюнкель, в итоге бежал из России в Финляндию, а Борис Эрнестович Стюнкель остался.
Был арестован в 1930 году по делу «Промпартии», приговорен к расстрелу с заменой на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. В лагере работал инженером-электриком. Писал из лагеря жене:
