Тысячи и тысячи подобных проявлений сопричастности или просто человечности, наверняка, случались не только в нашем квартале, но и в других местах страны. Именно эти, иногда незаметные частицы, микроскопические лунные пылинки, в большой степени объясняют великое чудо: болгарские евреи, единственные в оккупированной Европе, не были отправлены в газовые камеры, смогли их избежать…
Почему вдруг мы отклонились в сторону от истории матери и дочери Вартанян? Потому что и здесь речь идет об обратной стороне явлений. О ней мне рассказала Аракси, когда мы рассматривали у старого грека фотохронику семьи табачных магнатов.
Это история уполномоченного в маленьком селе Бели-Извор, затерявшегося где-то у черта на рогах, на севере Болгарии, в болотистом Придунавье. Потому что, как утверждает Аракси, только благодаря этому человеку, призванному блюсти закон во всей его строгости, но непрерывно его нарушавшему, в соответствии с его собственными представлениями о человечности и справедливости, мать и дочь смогли выжить.
Его звали Сотир Димов. В прошлом у него была семья — жена и двое сыновей-близнецов. В то время сыновьям было по семь лет, они только-только пошли в школу. В стране полыхала жестокая гражданская война, жандармерия и армия воевали против плохо вооруженных партизанских отрядов. Уничтожат их в одном месте, а отряды тут же возникают в другом, причем более многочисленные.
Так 18 августа 1944 года была организована полицейская облава в селе Бели-Извор, где, согласно полицейским донесениям, скрывались трое раненых партизан. И скрывались не где-нибудь, а на сеновале того самого Сотира Димова.
Мы не станем усложнять свой рассказ, поскольку о подобных случаях партизанского бытия написано столько, что людям эта тема уже приелась. Можно лишь завершить эту историю, схожую с миниатюрной пылинкой на лунном диске, рассказом о том, как жандармы окружили дом и подожгли его. Раненые партизаны оказали сопротивление, но были убиты. Затем расстреляли как пособников-укрывателей — согласно принятой в то время практике — жену и старых родителей Димова, а при беспорядочной пулеметной стрельбе под пули попали и двое его детей. Ему самому удалось выбраться через крышу пылающего сеновала и уйти к партизанам.
А когда Сотир Димов был принят в партизанский отряд — один из тех, в которых вечно голодные партизаны в лохмотьях горели решимостью бороться с фашизмом до конца, — до него дошла весть, что на сельской площади — той самой, слегка скособоченной на одну сторону, по которой несколько лет спустя пройдут с двумя тяжелыми чемоданами мать и дочь Вартанян, лежат трупы убитых в доме и на сеновале Димова его жены и сыновей-близнецов, его матери, отца и троих партизан, превращенных пулеметными очередями в кровавое месиво. И все жители села обязаны пройти по площади, чтоб увидеть, что ждет тех, кто поднимет руку на власть.
Так вот, когда молва достигла Сотира Димова, он три дня не ел, не пил и не произнес ни слова, а на четвертый попытался покончить с собой, но партизанское ржавое ружье дало осечку. За этот самовольный поступок штаб партизанского отряда строго наказал его, навсегда лишив оружия.
Не прошло и месяца, как все переменилось. Сотир Димов вернулся вместе с победителями, его выбрали уполномоченным председателя сельсовета. Однако он наотрез отказался явиться в суд, чтобы дать свидетельские показания против виновников постигшей его трагедии. Не потому что великодушно простил их, нет. Просто характер у него был скромный и замкнутый; ну, не хотел участвовать человек в воздаянии возмездия — зачастую справедливого, но нередко и не очень, как результат стихийной ненависти или сведения личных счетов. Просто не захотел, и дело с концом. Его привели в суд под конвоем, как последнего арестанта. Сразу после этого он принялся отстраивать свой сожженный дом, а также взялся за дело всей своей жизни — строительство отводного канала, который должен был осушить болота. Ибо все его односельчане были один беднее другого, и не было у них достаточно земли, да к тому же летом им не давала жить — опять же из-за этих проклятых болот — малярия терциана.
Этот Сотир Димов, одинокий, не очень грамотный, но одаренный небесами чувством справедливости человек, искренне преданный мечте приблизить наступление новой жизни посредством прокладки отводного канала, для чего ему остро не хватало кирок и лопат, принял в своем доме двух представительниц враждебного класса, дал им хлеб, одеяло и шанс выжить.
У них не было карточек на продукты и самые необходимые вещи. Времена же были трудные, карточные, поэтому уполномоченному председателя пришлось поднять шум аж в окружном центре, чтобы решить проблему, поставив вопрос ребром: что такое социализм и есть ли для него почва в нашей стране.